"Париж! Париж!.. приедешь, угоришь!": Не зря эта рифма притянута рифмачами.. Воришки, по-ихнему - "нуво-риш", жизнь прожигают разожженными ночами. Мусье, мадамы, возбужденней петухов, прут в парфюмерии, в драгоценном звоне. В магазинах в этих больше духов, чем у нас простой человечьей вони. Падкие до всякой титулованной рекламки, все на свете долларом выценя, по тысячам франков раскупают американки разных наших князей Голицыных. Рекламы угробливают световыми колами; аршины букв подымают ор, богатых соблазняют, всучивают рекламы: гусиную печенку, авто, ликер. И въевшись в печенку, промежду повис плакат на заборе каменистом: "Я, основатель комсомола, Морис Лапорт, бросаю партию коммунистов". Сбоку нарисовано,- как не затосковать! - сразила насмешка дерзкая,- нарисовано: коммунистам сыплет Москва золото коминтернское. С другого портрет - французик как французики, за такого лавочники выдают дочек. Пудреная мордочка, черненькие усики, из карманчика шелковый платочек. По карточке сосуночек первый сорт,- должно быть, либеральничал под руководством мамаши. Ласковый теленок двух маток сосет - и нашим, и вашим. Вырос Морис, в грудях трещит, влюбился Лапорт с макушки по колени. Что у Лапорта? Усы и прыщи,- а у мадмуазель - магазин бакалейный. А кругом с приданым Ротшильды и Коти. Комсомальчик ручку протягивает с опаской. Чего задумался? Хочется? Кати колбаской! А билет партийный - девственная плева. Лишайтесь,- с Коти пируя вечерочками. Где уж, нам уж ваших переплевать с нашими советскими червончиками. Морис, вы продались нашему врагу,- вас укупили, милый теленок, за редерер, за кроликовое рагу, за шелковые портьеры уютных квартиренок. Обращаюсь, оборвав поэтическую строфу, к тем, которыми франки дадены: - Мусью, почем покупали фунт этой свежей полицейской телятины? - Секрет коммунистов Лапортом разболтан. Так что ж, молодежь,- без зазренья ори: - Нас всех подкупило советское золото, золото новорожденной Советской зари!