(Дорога Вера-Круц — Мехико-сиtи)

Смотрю:
          вот это —
                    тропики.
Всю жизнь
          вдыхаю наново я.
А поезд
          прет торопкий
сквозь пальмы,
                      сквозь банановые.
Их силуэты-веники
встают рисунком тошненьким:
не то они — священники,
не то они — художники.
Аж сам
          не веришь факту:
из всей бузы и вара
встает
          растенье — кактус
трубой от самовара.
А птички в этой печке
красивей всякой меры.
По смыслу —
                      воробейчики,
а видом —
                шантеклеры.
Но прежде чем
                        осмыслил лес
и бред,
          и жар,
                    и день я —
и день,
          и лес исчез
без вечера
                  и без
                            предупрежденья.
Где горизонта борозда?!
Все линии
                потеряны.
Скажи,
          которая звезда
и где
        глаза пантерины?
Не счел бы
                  лучший казначей
звезды
          тропических ночей,
настолько
              ночи августа
звездой набиты
                          нагусто.
Смотрю:
          ни зги, ни тропки.
Всю жизнь
                вдыхаю наново я.
А поезд прет
                      сквозь тропики,
сквозь запахи
                        банановые.