Император Вильгельм долго ходил по кабинету... Изредка подходил к электрическому звонку, протягивал руку, но сейчас же и отдергивал.

Наконец решительно подошел к звонку, пробормотал сквозь зубы какое-то немецкое слово и позвонил.

— Что прикажете, ваше величество?

— Почему мне ничего не докладывают о победах?

— «Черта лысого тебе доложишь, если побед нет», — подумал адъютант, а вслух, как немец обстоятельный, спросил:

— О победах с чьей стороны прикажите доложить, ваше величество?

— Глупый вопрос! Ступайте.

И снова зашагал, погруженный в задумчивость Вильгельм.

* * *

— Ну, что?

— Изволили звонить, ваше величество?

— Да. Ну, что?

— А что?

— Победили?

— Пока нет.

— Глупый ответ. Ступайте.

* * *

— Ну, что?

— Звонили, ваше величество?

— Э, черррт! Не мог же звонок сам зазвонить?! Конечно, звонил. Ну, как?

— Имею честь поздравить ваше величество с победой!!

— Да, что ты говоришь?! Приятно, приятно... Где? Кто? Как?

— На русской границе, ваше величество. Полная победа немецкого оружия! Немецкие войска уже в Эйдкунене!!

— Молодцы ребята! Рад, рад... Только постой... Ведь, Эйдкунен наш?

— Так точно. Наш.

— Так какая же это победа, если Эйдкунен наш?

— Как какая победа? Обыкновенная. Немецкие войска уже в Эйдкунене; вы подумайте, а?

— Тут что-то странное... Ведь до войны Эйдкунен был наш?

— Наш.

— Ну, вот! Какая же это победа, если и был наш, и есть наш?

— Гм... да... Что-то тут такое случилось... Действительно странное... Однако, генеральный штаб сообщает именно в этих выражениях: «Немцы уже в Эйдкунене. Полная победа немецкого оружия!»

— Загадочно.

— А, может быть, случилось так, ваше величество: Эйдкунен, действительно был наш, а потом его взяли русские, а потом мы взяли у русских.

— Черт знает, ничего тут не разберешь. Гм!.. Ну, ладно, пусть победа...

— Hoch, ваше величество!

— Hoch, так hoch! Только вы бы лучше не тут кричали, а там, на улице... Ступайте.

* * *

— Ну, что?

— Изволили звонить, ваше величество?

— Нет, вот взял да ногой нечаянно зацепил за звонок! Раз был звонок, значит звонил! Ну, как?

— Имею честь донести — полная победа германского оружия! Немцы уже в Дрездене!!

— Как... в Дрездене? Ведь, Дрезден-то какой город? Немецкий?

— А еще бы, ваше величество, конечно, немецкий!.. Раз уж немцы ворвались в город, поневоле город будет немецким. Hoch! Hoch!

— Что вы тут кричите, как осел!.. Вы лучше скажите, какая это победа, если Дрезден и раньше был немецким городом?..

— Разве?..

— Да, ведь, Дрезден-то все время был нашим?..

— Действительно, нашим.

— Ну, какая же это победа, если наши войска в нашем же городе?

— Чудеса! Действительно, если хорошенько разобраться... Войска — наши и город — наш. Наши войска вошли в наш же город... Действительно, какая же это победа?.. Ничего особенного. А знаете, на первый взгляд, когда эти мальчишки с телеграммами орут: «Полная победа! Неприятель бежит: наши войска уже в Дрездене» — так кажется, что и, впрямь мы победили... Теперь-то я вижу, что тут дело не ладно!.. И потом меня уже смущает эта фраза: «Неприятель бежит!» Как бежит? Куда бежит? Хорошо, если от нас бежит... А если он за нами бежит? Довольно туманно...

— Надоели вы мне вашими рассуждениями. Ступайте!

* * *

— Изволили звонить, ваше величество?

— Нет, это муха села на кнопку! Молния ударила в проволоку! Звонок сошел с ума и сам звонит!! Ух, как вы мне все надоели!.. Конечно, звонил! Ну, что нового?

— Победа за победой! Наши войска уже под Кельном!

— Черти вас раздери с такой победой! Кельн-то, ведь, наш?!

— Ну, так что? И слава Богу, что наш.

— Что ж тут особенного, если наши же войска под нашим же Кельном. Где тут, к чертям собачьим, победа?

— А по-моему, если бы не наши, а русские войска стояли под Кельном — вот это было бы поражение. А раз стоят наши — и слава Богу!

— Значит, по-вашему — победа?

— Обязательно. Hoch!

— Ну, черт с вами — hoch!

* * *

Немецкий отряд, делая разведку, поймал в поле русского мужика.

— Стой! — сказал командир. — Всыпьте ему, ребята! Дайте ему хорошенько... Бейте сначала по спине, по животу, а потом расквасьте ему голову. Вот так... Разбейте ему корпус, ребятки!.. Hoch!

— Hoch!

— Что это у него там в узелке? Хлеб? Мясо? Забирай его!..

* * *

— Чего вы ко мне врываетесь, как казак, без доклада? Я, ведь, не звонил!

— Срочное известие, ваше величество! Победа! Наш отряд разбил русский корпус!!

— Как разбил?

— На голову. И захватил обоз с хлебом и мясом... Неприятель бежал.

— А сколько было этого неприятеля?

— Вообще, неприятель... Бог его знает сколько. Только доносит главный штаб, что русский корпус разбит совершенно наголову, неприятель вырвался и убежал.

— Свершилось, — прошептал Вильгельм, скрестив руки на груди и загадочно глядя в даль. — Я — второй Наполеон.

* * *

— Звонили, ваше величество?

— Нет, нечаянно письменный стол уронил на кнопку звонка. Звонил-с!! Скажите мне... только откровенно... Похож я на Наполеона?

— Да Господи же... как две капли воды!..

— Ну, серьезно?

— Да ей-Богу. Прямо я, как зашел сюда, так и думаю: кажется, Наполеон сидит... Как же это он попал сюда?

— Нет, вправду?

— Да уж будьте покойны. Даже я испугался. Что это, думаю, за наваждение: Наполеон давно мертвый, а, между прочим, сидит в кабинете нашего императора... Hoch!

— Что?

— Я говорю: hoch!

— Ну, ладно, надоел... Ты мне лучше скажи вот что: в лице-то у меня есть что-нибудь наполеоновское?

— Ваше величество! Масса! Так вот глядишь и думаешь: Корсиканец! Форменный корсиканец!

— Ну, уж ты скажешь тоже... А вот у меня усы, а тот был бритый...

— А это мы в один момент сделаем... Эй, портной! Парикмахер!

* * *

— Пока что, надо бы мне несколько фраз для потомства сочинить, а? Как ты думаешь?

— Да хорошо бы... У Наполеона и у других — их уйма... Вот, например, хорошая фраза: «В мои годы Александр Македонский завоевал весь мир».

— Ты скажешь тоже! Как я могу это «воскликнуть», если вдвое старше Александра Македонского... Молодому Наполеону хорошо было это говорить...

— Ну, скажите что-нибудь вроде: «Нет больше Пиренеев».

— Как так нет? Ведь они есть?

— Я не знаю. Так вообще говорится... Ну, скажите: «Нет больше Москвы!».

— Неудобно. Я скажу: «Нет больше Москвы», а мне ответят: «Нечего там врать — есть Москва».

— Да... это действительно... «После меня, хоть потоп» — не то. «Америка для американцев» — не то... Черт его знает, чем раньше люди прославлялись?... Возьмет какой-нибудь Алкивиад, отрубит хвост собаке — и знаменит! Высечет Ксеркс плетями море — и знаменит! Поставит Колумб яйцо на стол — и знаменит! А попробуйте вы это сделать!..

— Да уж... Отрублю я хвост собаке — скажут: «Экий дурак, этот Вильгельм! И зачем только собаку мучает». Высеку море — смеяться будут: «С ума сошел, скажут, этот Вильгельм... Как дитя малое... Самого бы его хорошенько!»...

— Идея! Соберите побольше солдат ваше величество, да и загните им: «Ребята! Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид!».

— Каких пирамид?

— Ну, пирамиды построить можно...

— Да, ведь, пирамиды совсем свежие будут... Нет, нехорошо. Громоздко... Для одной фразы... Нет, я знаю, что я скажу!.. «Ребята, — скажу я, — ребята! Всыпьте, как следует, этим русским свиньям!».

— Великолепно, ваше величество! Образно, крепко и сильно. Hoch! Прикажете записать для потомства?

* * *

— Ну вот... Мы сейчас сделаем из вас Наполеона... Парикмахер! Брей ему усы!

— Что вы! Неужели, мои прекрасные, знаменитые усы пропадут?

— Не пропадут... Мы их на лоб вам наклеим. Знаете, знаменитый наполеоновский клок волос на лбу... У нас ничего не пропадет! Каска? Каску мы снимем, пусть себе под кроватью стоит... Сюртук! Есть сюртук? Так... серый?... Серый. Натягивайте! Что? В груди широк? Что?! В животе тесно?.. Ничего. Зато наполеоновский... Панталоны теперь надевайте... Да осторожнее. Шпоры! Шпоры! Эх, вы... Все панталоны шпорами разорвали!.. Так... Треуголку ему на голову. Эх-ма! До плеч она вам... Велика! Ну, ничего. Подложим внутрь десяток телеграмм о наших победах — она и будет на голове держаться... Теперь сделайте умное лицо... Трудно? Ну, ничего, постарайтесь! Ну, сойдет. Руку заложите за борт сюртука. Так. Заложили? Хорошо, что рука есть; а то скоро нечего будет и закладывать... Готово? Все? Ну, вот. Прямо форменный Наполеон. Теперь только...

— Что? Что «только»?

— Теперь только остается перевезти вас на остров св. Елены, — и все будет, как следует!!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .