В приемной нижегородского губернатора Хвостова сидел мещанин города Одессы М. Циммерман; сидел он долго, изредка вздыхал и время от времени поглядывал на часы.

Наконец двери кабинета его пр-ва распахнулись и полицеймейстер Ушаков, выкатившись из кабинета, крикнул:

— Подтянись! Их превосходительство изволят идти!

Хвостов обвел взглядом приемную и, улыбнувшись благосклонно, подошел к Циммерману.

— А! Господин Циммерман! Очень рад вас видеть... Как поживаете?

— Ваше пр-во! — растроганно воскликнул Циммерман. — Поверьте... я... такое счастье!

— Ничего, ничего! Я, вообще, всегда... Ну, как идут дела вашей фирмы?

— Фир... мы? Да спасибо, хорошо.

— Я, милый мой, вызвал вас вот почему... мне нужен, видите ли, этакий... рояль... Гм! Да. Так вот: не можете ли вы прислать мне рояль? У вас ведь их много.

— У меня? Рояли? Ваше пр-во! Да у меня нет ни одного рояля.

— Ну что вы говорите! Неужели все распродали?

— Да я ими никогда и не торговал.

— Вы меня ошеломляете! Такая солидная фирма...

— Какая, ваше пр-во?

— Да ваша же: Юлий Генрих Циммерман.

— Простите, ваше пр-во, но я не тот Циммерман. Другой.

— Ага! Родственник. Ну, может быть, вы бы похлопотали там: «Вот, мол, дорогой Юля, есть тут у меня приятель один... Хвостов, мол...»

— Да он даже не родственник мой. Я его совсем не знаю.

— Экая жалость! Ну, автомобиль-то... Автомобиль... Можете мне прислать?

— Откуда же мне взять автомобиль, ваше пр-во...

— Как откуда? С вашего завода.

— У меня нет завода, ваше пр-во.

— Вы разве не Бенц?

— Нет, я Циммерман.

— Ага! Значит, однофамилец. Так, так, так, так... Но, во всяком случае, чем же вы занимаетесь? Что вы можете мне предложить?

— Я антрепренер оперного театра, ваше пр-во.

— Так, так, так, так! И он, злодей, молчит, а? Хе-хе-хе! У вас как же... тово, а? И женщины тоже поют, в опере? Или только мужчины?

— И женщины, ваше пр-во.

— А как они; тово?

Градоправитель пошевелил в воздухе пальцами.

— Чего, ваше пр-во?

— Ну, этого... знаете? Как его...

— Какие у них голоса?

— Ну, да и голоса, конечно... Это, конечно, тоже интересно... Ну, а как они, вообще... этого, как его?..

— Вы хотите знать их фамилии, ваше пр-во?

— Ну да, конечно, и фамилии... это тоже любопытно... Да нет, не фамилии! Как они, одним словом... Ну как это называется?

Градоправитель сделал рукой около своего лица округлый жест.

— Вы хотите спросить, гримируются ли? Да, конечно, перед спектаклем гримируются. Это уж такое правило — кто участвует в пьесе, тот гримируется.

— Да нет же! Хе-хе-хе! Вы скажите мне вот что...

— Что, ваше пр-во?

Градоправитель залился добродушным смехом и пощекотал посетителя пальцем под мышкой.

— Ах вы греховодник! Вы скажите просто: хорошенькие они?

— Да, есть очень приятные дамы.

— Это хорошо, что приятные. Я люблю; это украшает город. Садитесь, пожалуйста!

— Не беспокойтесь!

— Скажите... Гм!.. Они у вас, вообще... тово?..

— Чего, ваше пр-во?

— Этого самого... Вообще, ужинают?

— Помилуйте, ваше пр-во. И ужинают, и обедают, и завтракают! На этот счет у нас, как полагается.

— Значит, ужинают? Это хорошо, что ужинают. Ужины — хорошее дело. Вы мне на завтра пришлите парочку.

— Ужинов, ваше пр-во?

— Да нет, не ужинов, а этих самых... певичек...

— Певиц, ваше пр-во.

— Ну да. Вам там виднее, кого. Так вот, вы им и скажите, чтобы ехали.

— Передам, ваше пр-во. Если захотят — приедут.

— Да они, в том-то и дело, что не хотят. Мы их уже приглашали. Ушаков! Ты приглашал? — Так точно, приглашал!

— Что ж они?

— Говорят — не хотим. С незнакомыми, говорят, не ужинаем.

— Как это вам понравится, — воскликнул изумленно губернатор, переплетя пальцы и поглядывая на Циммермана. — Губернатор — и вдруг незнакомый! Что они у вас — бомбистки или как?

— Я им передам ваше приглашение; может, они и приедут.

— Милый! Так ничего не выйдет. Вы им прикажите... Ведь вы начальство!

— Не могу, ваше пр-во. Это частная жизнь.

Градоправитель поморщился.

— Ушаков!

— Есть!

— Убеди!

Полицеймейстер приблизился к антрепренеру.

— Послушайте... Я вам по-дружески советую...

— Не могу.

— Слушайте! По-товарищески советую...

— Ей-Богу, не могу.

— Добра вам желаю!

— К сожалению...

— Ну!

— Поймите, господа, что...

— Ну?!!

— Да, право же, никак не воз...

— Стой! — крикнул полицеймейстер. — Вы кто такой? Как ваша фамилия?

— Циммерман.

— Антрепренер?

— Д-да...

— Ваше пр-во! — воскликнул полицеймейстер. — Поздравляю вас! В наши руки попался опасный преступник...

— Ну?! — испугался губренатор. — А что он... тово... что сделал?

— Он? Не внес полностью залога в обеспечение жалованья труппе.

— Какой ужас! — воскликнул губернатор, с отвращением глядя на Циммермана. — Душа холодеет от деяний этого человека-зверя!

— Да уж... — содрогнулся полицеймейстер. — Вероятно, наследственность. Дегенеративный череп...

— Дикий зверь, тигр, пантера — и те не были бы способны на такую гнусность. Тигр бы бенгальский даже внес залог в обеспечение труппы. Боже! До какой бездны может пасть человек! Земля содрогается от ужаса, что носит на себе это чудовище! Во Франции его бы гильотинировали, а у нас... в нашу эпоху слюнявого сентиментализма... Посади-ка его, Ушаков, на три месяца в порядке охраны!

— Ваше пр-во!!!

— Ни слова более! Можете сами кататься с вашими певицами на автомобилях и бренчать на роялях!.. Эй, люди! Возьмите этого человека-зверя!!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Звякнули кандалы.

Рассказав вышеизложенное, я, в силу справедливости, должен привести опровержение бывшего губернатора Хвостова (ныне — члена Государственной Думы):

— Ничего подобного не было! Я просто однажды хотел угостить купечество и пригласил артисток в гостиницу для дивертисмента. А Циммермана я арестовал за то, что он не внес полностью залога.

Один флегматичный хохол прочел это возражение и тоже возразил на него:

— От-то-ж! Не вмер Данила — болячка задавила.