Сон лютый снился мне: в полно́чь, в соборном храме,
Из древней усыпальницы княжо́й,
Шли смерды-мертвецы с дымящими свечами,
Гранитный гроб несли, тяжелый и большой.
Я поднял жезл, я крикнул: «В доме бога
Владыка — я! Презренный род, стоять!»
Они идут... Глаза горят... Их много...
И ни един не обратился вспять.

23.I.16