ольшой боярский двор Собака стерегла.
Увидя старика, входящего с сумою,
  Собака лаять начала.
  «Умилосердись надо мною! —
С боязнью, по́шептом бедняк ее молил. —
Я сутки уж не ел... от глада умираю!»
   — «Затем-то я и лаю, —
Собака говорит, — чтоб ты накормлен был».