При посылке ему водевиля

  Не плод высоких вдохновений
 Певец и друг тебе приносит в дар;
  Не пиэрид небесный жар,
  Не пламенный восторг, не гений
  Моей душою обладал:
Нестройной песнию моя звучала лира,
  И я в безумьи променял
  Улыбку муз на смех сатира.
 Но ты простишь мне грех безвинный мой;
  Ты сам, прекрасного искатель,
  Искусств счастливый обожатель,
Нередко для проказ забыв восторг живой,
 Кидая кисть — орудье дарованья,
 Пред музами грешил наедине
  И смелым углем на стене
Чертил фантазии игривые созданья.
 Воображенье без оков,
  Оно как бабочка игриво:
  То любит над блестящей нивой
  Порхать в кругу земных цветов,
 То к радуге, к цветам небесным мчится.
  Не думай, чтоб во мне погас
К высоким песням жар! Нет, он в душе таится,
Его пробудит вновь поэта мощный глас,
  И, смелый ученик Байрона,
 Я устремлюсь на крылиях мечты
К волшебной стороне, где лебедь Альбиона
  Срывал забытые цветы.
 Пусть это сон! меня он утешает,
  И я не буду унывать,
  Пока судьба мне позволяет
  Восторг с друзьями разделять.
  О друг! мы разными стезями
  Пройдем определенный путь:
Ты избрал поприще, покрытое трудами,
 Я захотел зараней отдохнуть;
  Под мирной сению оливы
Я избрал свой приют; но жребий мой счастливый
  Не должен славою мелькнуть:
  У скромной тишины на лоне
 Прокрадется безвестно жизнь моя,
Как тихая вода пустынного ручья.
  Ты бодрый дух обрек Беллоне
  И, доблесть сильных возлюбя,
 Обрек свой меч кумиру громкой славы —
Иди! — Но стана шум, воинские забавы,
  Всё будет чуждо для тебя,
  Как сна нежданные виденья,
  Как мира нового явленья.
  Быть может, на брегу Днепра,
 Когда в тени подвижного шатра
Твои товарищи, драгуны удалые,
  Кипя отвагой боевой,
Сберутся вкруг тебя шумящею толпой,
И громко застучат бокалы круговые, —
Жалея мыслию о прежней тишине,
Ты вспомнишь о друзьях, ты вспомнишь обо мне;
  Чуждаясь новых сих веселий,
  О списке вспомнишь ты моем
Иль, взор нечаянно остановив на нем,
Промолвишь про себя: мы некогда умели
Шалить с пристойностью, проказничать с умом.

Принято считать, что упомянутый в заглавии послания водевиль — «Неожиданный праздник», написанный ко дню именин кн. 3. А. Волконской. Между тем дифирамбический характер «Неожиданного праздника» не соответствует характеристике водевиля, данной Веневитиновым в послании: «И я в безумье променял / Улыбку муз на смех сатира». В примечании к посланию в изд. 1862 г. сказано: «Водевиль этот состоял из нескольких отрывочных сцен»; «Неожиданный праздник» же — произведение совершенно законченное (впервые — изд. 1940 г.). Какой же водевиль посылал Веневитинов? С. М. Шпицер опубликовал (журнал «Солнце России», 1913, № 26/177, июнь, с. 17) три стихотворных отрывка из неизвестного водевиля Веневитинова. Отрывки эти затем были напечатаны в изд. 1934 г. под общим названием «Из русского водевиля». В рецензии на изд. 1934 г. М. Аронсон, возражая против публикации отрывков, мотивировал свои возражения тем, что в обеих публикациях не указывалось местонахождение автографов (см.: Звезда, 1934, № 8, с. 188). Автографы двух фрагментов из неопубликованного водевиля Веневитинова обнаружены в ГЕЛ (ф. 48, к. 55, ед. хр. 48 и 50). Насколько можно судить по найденным фрагментам, содержание водевиля сводилось к рассказу о том, как двое молодых людей помогают дядюшке одного из них вернуть деньги, которые он одолжил своему знакомому. В сохранившихся отрывках — немало сатирических сцен, которые позволяют предположить, что в послании «К Скарятину» Веневитинов имеет в виду именно этот водевиль, где он, променяв «улыбку муз на смех сатира», готов «шалить с пристойностью, проказничать с умом».