Письмо Лейкину Н. А.

84, IV, 1.

Уважаемый

Николай Александрович!

Шлю Вам обозрение. Понащипал с разных сторон событий и, связав, даю... Беда мне с этим фельетоном! Написать его для меня труднее, чем вставить буж в застарелую стриктуру или приготовить препарат из половых органов блохи... Миллион терзаний! Москва точно замерла и не дает ничего оку наблюдателя. Желал бы я посмотреть кого-нибудь другого на моем месте...

Спешу Вас порадовать... Вы состоите сотрудником «Новостей дня». Ваши рассказы перепечатываются из «Пет<ербургской> газ<еты>», и так ловко, что Вам обижаться нельзя, а читателю трудно догадаться, что это перепечатка... Ваше имя встречаю я чуть ли не в каждом №.

Синий кафтан посмотрел на буфетчика и крикнул:

— Дядя Елизар Трифоныч, что ж ты мне за победу стаканчик-то? Цеди!

Буфетчик налил.

«П. Г.» Н. Лейкин.

В другом же месте была поставлена около заглавия микроскопическая звездочка, а внизу петитом «П. Г.».

Надо быть специалистом газетчиком, чтобы понять, в чем дело, публика же тонкостей этих не понимает и радуется за «Новости дня»...

Как зовут редактора «Русской старины» Семевского?

Пропагандирую среди врачей послать ему коллективное письмо с просьбой напечатать отдельным изданием записки Пирогова, когда они кончатся печатанием в «Русской старине». Он сделает это, вероятно, и без просьбы, но поощрение никогда не мешает... Поздравляю Вас с «Цветами лазоревыми»... Дай бог, чтоб Вы продали и нажили... Когда-то я издам свои рассказики? Проклятое безденежье всю механику портит... В Москве находятся издатели-типографы, но в Москве цензура книги не пустит, ибо все мои отборные рассказы, по московским понятиям, подрывают основы... Когда-то, сидя у Тестова, Вы обещали мне издать мою прозу... Если Вы не раздумали, то Исайя ликуй, если же Вам некогда со мной возиться и планы Ваши изменились, то возьму весь свой литературный хлам и продам оптом на Никольскую... Чего ему валяться под тюфяком? На случай, ежели бы Вы когда-либо, хотя бы даже в отдаленном будущем, пожелали препроводить меня на эмпиреи, то ведайте, что я соглашусь на любые условия, хотя бы даже на ежедневный прием унца касторового масла или на переход в магометанскую веру. Если отбросить всё хламовидное и худшее, то лучших рассказов, годных для употребления, наберется листов на 10—15... Тут я разумею одни только юмористические вещи, за исключением мелочей... Что книжка моя разойдется, видно из того, что даже такая дрянь, как «Сказки Мельпомены», разошлась.

Каждый день порываюсь на Никольскую, и всё какой-то глас с небесе удерживает...

Рассказ по части Кирилла и Мефодия пришлю к след<ующему> №.

Трактует он у меня о прошедшем, уже случившемся, и неловко печатать его в день юбилея.

На этой неделе, очень может быть, нелегкая унесет меня во Владимирскую губ<ернию> на охоту. Дал слово, что поеду. А посему на всякий случай гонорар вышлите по моему адресу, на имя сестры Марьи Павловны

Чеховой, дабы домашние вовремя расплатились с лавочником. Сгодились ли мои подписи к рисункам? Поедете в мае в Финляндию любоваться белыми ночами? Пальмин живет на новой квартире и такой же плохой, как прежняя... Осенью и я думаю перебраться... Хочется взять квартиру попросторнее...

Выбраны Вы в гласные?

А за сим кланяюсь Вам и пребываю

А. Чехов.