Письмо Лейкину Н. А., между 6 и

Уважаемый

Николай Александрович!

11—12-го октября я перебираюсь и omnia mea mecum porto1 на Якиманку, д. Лебедевой, куда благоволите с означенного числа посылать журнал, письма и куда прошу Вас заглянуть по приезде Вашем в Москву.

Последний номер «Осколков» немножко удивил меня отсутствием в нем «Оск<олков> моск<овской> жизни». Обозрение послал я в понед<ельник> — стало быть, опоздать не мог. На случай пропажи, посылаю в удостоверение почтовую расписку. После долгой головоломки я заключил, что в отсутствии обозрения виновато мое соображение: я не сообразил, что во вторник — Покров, т. е. день, когда в типографии работ не бывает... Так?

Если не поздно, то прибавьте к обозрению еще один куплет. Похеренный цензурой рассказ пошел в «П<етербургской> г<азете>» под другим названием, и, таким образом, я не в убытке. Был я у Пальмина. Живет он у чёрта на куличках, куда птица не залетает и где извозчика не найдешь днем с огнем. Носит же его нелегкая! Право, можно подумать, что на приличных улицах и переулках поэтам жить не позволяется... Квартира, которую я оставляю, очень прилична и недорога (40 р. в м<еся>ц). Маленькой семье лучшей квартиры не найти. Предложу Л<иодору> И<вановичу>, но думаю, что откажется...

Читал я «Визиты» Aloe. Для чего ему понадобилась длинная поминальница с перечислением родни и знакомых, не понимаю... На знакомых вообще неприятно действует, если они видят в печати свою фамилию, а читателям неинтересно.

В Москве мороз, скука, открытие врачебного и (неофициально) литературного клубов, таинственное убийство на Никитской, толки о Мироновиче и т. д.

Ваш А. Чехов.