Письмо Лейкину Н. А.

Уважаемый Николай Александрович!

Вчера послал Вам рассказ, а сегодня строчу письмо, хотя и чувствую, что ничего полезного не напишу для Вашего «чревообъедения», к<ото>рое, судя по Вашим письмам, не поддается массажу... От больших животов я употребляю захарьинское средство, блестящее по результатам, но не всегда доступное силам лечущихся. Средство это заключается в так называемой «молочной диете», при к<ото>рой страждущий в течение 2-х недель не ест ничего, а чувство голода утоляет полустаканами молока. Чай и кофе можно, но насчет прочего — беда! Если хотите, Вы у себя на даче можете попробовать это средство... Таннер ничего не ел 40 дней, а Вам придется попостить только 2 недели. (На 2-й неделе можно есть котлетку.) Средство, повторяю, блестящее по результатам. Могущий вместити да вместит.

Пальмина не видел с 17-го января.

Отчего Билибин перестал работать в «Газете»? Если он сам бросил, то удивляюсь его бессребренничеству; если же «Газета» отказалась от него, то не могу не удивиться вкусам Худекова и Ко, помещающих вместо остроумного И. Грэка какую-то «Сигару» — жвачку, в которой ни черта не разберешь...

Кстати, где теперь Гермониус? Его что-то не заметно в «Газете».

Насчет «Одесских новостей», печатающих мои рассказы, следовало бы подумать самой «Газете». Прежде всего обкрадывается «Газета», а потом уж я... Вы скажите Худекову, чтоб он сделал ругательную заметочку.

Как идет моя книга?

В конце марта я на один месяц уезжаю на юг. Не будет ли каких поручений?

В Ваших «Сатире и нимфе» заметно авторское увлечение. Вы громоздите столько положений и лиц, что глядите, как бы Вам к концу не запутаться.

Вчера глядел Поссарта в «Манфреде». Недурно.

Погода у нас скверная. То тепло, то холодно, так что, выходя из дому, не знаешь, что надевать: летнее пальто или отцовскую шубу...

Поклон всем Вашим. А за сим, дабы не утомить благосклонного читателя, позвольте поставить точку.

Ваш А. Чехов.