Письмо Леонтьеву (Щеглову) И. Л.

Johannes Leonis filius!1 Посылаю Вам, как обещал, 2 экз. «Медведя»: один для Смоленска, другой отдайте, кому знаете.

Спасибо за письмо. Если произойдет смущение, если Абаринова и Савина уступят друг другу и, таким образом, посадят моего «Медведя» на мель, то пусть так и будет. Пойдет — хорошо, не пойдет — не нужно. Торопиться не следует.

Сейчас или завтра после обеда у меня будет Соловцов, и мы обстоятельно поговорим о воробье. В его режиссерской мышеловке такая толкотня и жара, что нет возможности говорить серьезно.

Зачем Вы дразните меня Потемкиным? В своем потемкинстве я пока не вижу ничего, кроме труда, утомленья и безденежья да скуки громаднейших размеров. За своих «Медведей» мне стыдно, за премию — тоже стыдно, театра я не люблю, к литературе и к семье привык, интересных людей не вижу, погода отвратительная... Что ж тут завидного, и похож ли я на Потемкина?

Почерк Ваш становится лучше, только не исправляйте написанного и не подчеркивайте слов.

Я радуюсь, что Вы пишете повесть, и заранее приветствую «Корделию». Драматургов 700 у нас, а беллетристов в сто раз меньше. Пишите пьесы — спасение театра в литературных людях, — но не бросайте беллетристики. Если бросите, то я знать Вас не хочу.

Помните, что лето должны Вы будете провести на лоне природы.

Все мои купно с Кокленом-младшим шлют Вам привет.

Ваш Antoine.

Ах, как бы я желал, чтобы Ваша жена Вас била!