Письмо Киселевой М. В.

Я зол, как аспид, которому наступил на хвост нечистый дух. Я не имею права двинуться с места. Милые дамы «Северного вестника», вместо того чтоб прислать мне корректуру «Иванова» в прошлое воскресенье, высылают мне ее по кусочку в продолжение всей масленой недели. Так как мартовская книжка должна печататься не позже 20-го февр<аля>, то меня «умоляют не задерживать корректуру». Послал ругательное письмо, но от этого мне не легче. И так во всю зиму благодаря милейшим пьесам я ни разу не побывал в Бабкине. Покорно благодарю.

Лучшая детская писательница! Не увлекайтесь лестью косого Войнаховского и похвалами орловских поваров, бросьте литературу! Быть литератором — значит не знать покоя, не есть блинов, вечно ждать гонорара и никогда не иметь гроша в кармане. Воистину тернистый путь!

Мой «Иванов» продолжает иметь колоссальный, феноменальный успех. В Питере теперь два героя дня: нагая Фрина Семирадского и одетый я. Оба шумим. Но при всем том как мне скучно и с каким удовольствием я полетел бы в милое Бабкино!

Блиноеду-барину, прекрасной Василисе и любезнейшему Котафею Котафеичу мой нижайший поклон и пожелание отличного аппетита.

Елизавете Александровне, если она еще не забыла обо мне, тоже поклон.

Будьте здоровы, веселы и богаты.

Скажите Тышечке в шапочке и с аришечкой, что в Бабкино я теперь буду ездить всегда не через Воскресенск, а через Духонино. Не желаю подвергать свою жизнь опасности. Погибать под выстрелом аршинного револьвера — не совсем приятно, особливо во цвете лет.

Ваш душевно

А. Чехов.