Письмо Шехтелю Ф. О.

Ст. Лопасня, 26 май.

Милый Франц Осипович, сибирское зелье, восхищавшее меня пышностью своего роста, в ночь под 14е мая пало жертвою мороза. Теперь из земли вновь показались крепкие членики, но думаю, что <...>1 не успеет уже вырасти вновь.

А на Мадейре я не был, можете себе представить. Денег не хватило. Март провел я в Крыму, но и для такого в сущности пустяка, как поездка в Крым, мне понадобилось обращаться к кредиту.

Как Вы живете? Как Ваше здоровье? Не отразилась ли Ваша бывшая болезнь и операция на самочувствии Вашем телесном и душевном? Напишите мне. Если бы я знал, когда Вас можно застать дома, то побывал бы у Вас. Я теперь часто бываю в Москве.

Живу я у себя в Мелихове, сею, сажаю, сплю, ем и гоняю кур из сада. Изредка пишу. Мечтаю о поездке в Испанию, в Египет или в Корфу, но мечты остаются мечтами и такими останутся, вероятно, до самой дохлой смерти.

Жму Вам руку и желаю здравия всей Вашей фамилии. Пишите же.

Ваш А. Чехов.

Как-то я провожал редактора «Русской мысли» Лаврова с женой на Брестский вокзал. Оная жена сломала зонтик. Зонтик сей я взял и с ним пошел к Вам. Завтракал. Когда уходил после завтрака, Вы взяли у меня оный зонтик, сказавши, что отдадите его в починку. Если он цел, то пошлите его в редакцию «Русской мысли» Лаврову (Леонтьевский пер.), независимо от того, починен он или нет; если же он пропал, то чёрт с ним.