Письмо Чеховой М. П.

Я был в Ялте. Теперь в Одессе. Так как, вероятно, до октября я не попаду домой, то считаю не лишним написать следующее:

1) По прилагаемой записке 1-го октября получи деньги.

2) Выкопай шпажники и вели накрыть листом тюльпаны. Если посадишь еще тюльпанов, то буду благодарен. На Трубе можно купить пионов и проч.

3) В Таганроге открыты ремесленные курсы, в которых девочки-подростки в возрасте 15—20 лет обучаются искусству шить по последней моде (modes et robes1). Саша, дочь покойного дяди, которой теперь 17—18 лет, очень милая и добрая девочка, училась на этих курсах и, по словам городского головы, считалась лучшей ученицей. И в самом деле, шьет она прекрасно. Вкуса у нее очень много. Как-то в разговоре со мной городской голова пожаловался, что никак не может найти для курсов учительницы, что учительницу приходится выписывать из Петербурга и проч. Я сказал ему на это: «Если я возьму свою кузину, которую Вы хвалите, в Москву и отдам ее там в выучку к лучшей модистке, то возьмете ли Вы ее потом в учительницы?» Тот ответил, что возьмет с восторгом. Учительнице же полагается жалованья 50 рублей в месяц — и эти деньги как нельзя кстати пригодились бы для семьи дяди, которая теперь будет бедствовать. Так вот подумай: нельзя ли сделать что-нибудь для девочки? Ее можно продержать в Москве одну зиму, и я давал бы ей на квартиру рублей 15—20 в месяц; она могла бы жить с тобой, и это тебя мало бы стесняло, так как, повторяю, она прекрасная девочка. Главное же — надо помочь. Подумай об этом до моего приезда, и потом поговорим.

4) 14-го сентября на Воздвиженье надо было дать сотскому 1 рубль. Если еще не давали, то дайте.

5) Когда будете высылать за мной лошадей, то не забудьте выслать теплую шапку.

6) На юге холодно. В Феодосии было противно, а в Ялте нельзя ходить без пальто. Говорят, всё лето было холодное.

Кланяюсь всем низко. Будь здорова и не скучай.

Твой А. Чехов.