Письмо Шавровой-Юст Е. М.

14 д.

Приехав в Москву, я не замедлил навести справку насчет Вашего «Бабьего лета». Оказалось, что повесть еще не прочитана и что рукопись — неизвестно где... Недавно секретарь редакции потерял 11 рукописей. Но Ваша рукопись не попала в это число. Она нашлась у редактора Лаврова, в Малых Конюшках. Я стал просить, Лавров послушался и прочел. Ему понравилось.

Но он находит, что повесть очень «размазана», что в ней много лишнего, не идущего к делу, что сцену в Кронштадте он ни за что бы не напечатал, что название «Бабье лето» не годится, так как оно уже было у Ольги Шапир, и проч. и проч.

— Ты прочти... — сказал он мне.

Я взял рукопись к себе и прочел. Мне тоже понравилось, но я бы сократил наполовину. Пришел ко мне другой редактор «Русской мысли», Гольцев, и я, подавая ему Вашу рукопись, сказал:

— Ты прочти...

Он положил в карман и обещал прочесть. Теперь всё зависит от него. Я высказался за напечатание, Лавров тоже почти склонился в Вашу сторону — ему повесть больше нравится, чем не нравится, но вот Гольцев... Это строгий человек.

Я пробуду в Москве до воскресенья, а потом — домой. Мне до такой степени скучно, что даже смешно.

Cher maître желает Вам всего хорошего и с почтительным выражением просит Вас принять уверение в преданности и уважении.

Ваш А. Чехов.

Б. моск. гостиница, № 5.

Письмо это было написано утром. Продолжаю его вечером, вернувшись из редакции «Р<усской> м<ысли>». Ваш рассказ, по всей вероятности, будет напечатан. Название «Бабье лето» останется. Сокращения будут значительные, но рассказ от этого не проиграет, уверяю Вас. Всё, что талантливо и характерно для Вас, останется в полной сохранности.

На конверте:

Петербург. Ее высокоблагородию Елене Михайловне Юст. Фурштадтская, 8.