Письмо Чехову Г. М.

Милый Жоржик, я всё еще на юге. Расставшись с тобой, я поужинал с Волькенштейном, потом занял купе и отплыл в Кисловодск. Здесь встретил знакомых, таких же праздных, как я. Ходил два раза в день на музыку, ел шашлыки, купался в нарзане, ездил на охоту. В начале сентября погода стала портиться, и я почел за благо удрать. В Новороссийске я сел на пароход вашего прекрасного общества, и теперь я в Феодосии, где ничего не делаю и купаюсь в отчаянно холодной воде. Собираюсь домой.

17 окт<ября> в Петербурге пойдет моя новая пьеса. Значит, 5—6 октября я уже буду в Петербурге. На всякий случай пришли мне копию той бумаги, которую получила Саша из Петербурга. Быть может, я встречу кого-нибудь и узнаю что-нибудь. Копию пришли на клочке, адресуй в Мелихово.

Пьеса моя пойдет в Александринском театре в юбилейный бенефис. Будет торжественно и шумно. Вот приезжай-ка!

Еще раз от всей души благодарю тебя за гостеприимство и радушие. Тетю, Сашу и Леночку целую и низко им кланяюсь. Иринушке тоже кланяюсь. Крепко жму тебе руку.

Твой А. Чехов.

Нарзан — это удивительная штука. В Кисловодске мельком видел Иорданова, но не успел сказать с ним ни одного слова, так как уехал на охоту.

Кланяйся тете Марфочке.

12 96 — IX.