Письмо Суворину А. С.

29 сент.

1-го октября (или самое позднее — 2-го) я поеду в Москву; там остановлюсь в Большой москов<ской> гостинице. А затем в Петербург, 6 или 7-го октября. Стало быть, после первого числа адресуйтесь в Большую московскую гостиницу.

1-го октября у нас открывается телеграф. Теперь адрес для телеграмм такой: Лопасня Чехову. Пожалуйста, пришлите мне какую-нибудь ненужную телеграмму — для почина; пошлите ее так, чтобы я получил 1-го октября во время молебна. Если пошлете накануне поздно вечером, то это будет в самый раз.

Говорят, что Правдин берет «Чайку» для своего бенефиса. Говорят также, что у московского драматурга

Гославского есть новая, недурная пьеса, которая пойдет в Москве на Малой сцене. Если в самом деле пьеса хороша, то Вы бы поручили кому-нибудь переговорить с автором и взять у него пьесу для Вашего театра. Гославский неопытный драматург, но всё же драматург, а не драмодел.

В журнале «Хозяин» № 37 прочтите статью «Отсутствие земства на празднике русской промышленности»; за эту статью «Хозяин» получил предостережение.

У нас в Мелихове на сих днях умерла самая красивая и самая умная девушка. Умерла неожиданно, по-видимому от заворота кишок. Уныние всеобщее.

Дня через 2—3 по возвращении у меня началось кровохарканье, должно быть оттого, что попал с юга на север, а не наоборот. Теперь ничего, но скучно, потому что нельзя ничего пить. Лень одолела, не хочется работать. В Феодосии я страшно избаловался.

Погода изумительная. Цветут розы и астры, летят журавли, кричат перелетные щеглы и дрозды. Один восторг. Но вечера длинны и скучны до отвращения.

Кланяюсь Вам низко. Анне Ивановне, Насте и Боре тоже кланяюсь и желаю им всяких благ.

Ваш А. Чехов.