Письмо Чеховой М. П.

Милая Маша, ты пишешь, чтобы я прислал тебе коричневого мыла, которое сильно пахнет. Но как оно называется? Я наудачу купил один сорт, который уже присылал тебе, а именно «au bois de santal»1, и пришлю при первейшей оказии.

А. А. Хотяинцева давно уже уехала, оставив мне много рисунков. Она всё время рисовала карикатуры, и довольно удачно.

И мне тоже кажется, что Карл Вагнер из Риги будет почестнее и солиднее Уварова. Я жалею, что малину мы выписали не от него.

Как твоя живопись? Что поделываешь теперь?

Я уже писал тебе, что Браз приедет писать меня и что Третьяков принял на себя путевые издержки. Уж если теперь ничего не выйдет, то будет срам.

Скоро февраль, конец зиме. После февраля собираться в обратный путь. Я приеду в Москву на поезде-молнии, который от Парижа до Петербурга идет только 48 часов.

В «Revue de Paris» напечатан перевод моей «Попрыгуньи».

Получил письмо от Саши Киселевой. Ее жених, по фамилии Лютер, сделал приписку внизу письма и расписался потомственным дворянином. Я решительно не знаю, что отвечать.

«Таганрогский вестник» высылается мне сюда. «Новое время» тоже. После февраля все газеты будут получаться в Мелихове. «Врач» тоже сюда высылается, хотя я не просил об этом.

Пьеса «Платон Андреич» А. Чехова, которая идет у Корша, не моя, а Александра.

Здоровье мое весьма порядочно, то есть я не кашляю, ничего у меня не болит, не худею, крепко и много сплю и ем, как прорва. Работать хочется, но для работы нет подходящей обстановки, так что большую часть времени я провожу в праздности — в чтении газет и разговорах с дамами.

Получила ли мешок из сетки? Это для овощей. Тут кухарки на базар ходят с такими саками.

Папаше и мамаше нижайший поклон, привет и пожелания всего хорошего. Марьюшке, Маше, Анюте и Роману тоже поклон.

Пиши. Если я поеду в Корсику, то не надолго.

Твой А. Чехов.