Письмо Чеховой М. П.

16 март.

Третьего дня приехал Б<ра>з. Он всё в том же сюртуке, в котором похож на кузнечика, возмужал, не франтит и как будто немножко полинял. С ним его друг, боровичский помещик. Остановились оба в P<ension> R<usse>. Сначала Б<раз> хотел писать меня на воздухе, но это оказалось неудобным; в комнатах много солнца — и тоже неудобно. Пришлось отыскивать мастерскую, и таковая нашлась. Писаться я буду по утрам, в пестрых панталонах и белом галстуке. Б<раз> много говорит о Веласкезе и много жалуется на Р<епи>на, который, по его мнению, интригует против него, предвидя в нем конкурента.

Каждый день ездим в Монте-Карло. Вчера П<отапен>ко выиграл 110 франков, но до миллиона еще очень далеко.

Парижа мне не миновать; из Таганрога пришла просьба — побывать в Париже у Антокольского и переговорить с ним насчет памятника Петру Великому. В Париже куплю себе белья и чемодан; оттуда поеду на поезде-молнии. Не дашь ли каких-нибудь поручений? Я исполню их весьма охотно.

Здесь два дня было холодно, на горах выпал снег, а потом опять стало жарко. Но и при холоде термометр показывал 8 градусов тепла. В море купаются. Нового ничего нет, всё обстоит благополучно. Кровохарканий давно уже не было. Поклон всем. Если берлинские тополи, что около крыжовника, не пересадили в парк, что около пруда, то пересадите теперь, весной. И лиственницы тоже, по крайней мере одну из них, среднюю, а также бузину, что около балкона под забитым окном.

Будь здорова.

Твой А. Чехов.

На обороте:

Марии Павловне Чеховой. Лопасня, Московск<ой> губ.

via Moscou Russie.