Письмо Чеховой М. П.

28 март.

Милая Маша, здравствуй. Насчет своего приезда, после твоего сообщения насчет снега и холода, не могу сказать ничего определенного. Буду продолжать жить здесь, проживу всю Страстную — и потом в Париж. Во всяком случае до среды на Святой неделе адресуйтесь в Ниццу, отсюда мне перешлют письма в Париж, после же среды уже ничего не посылайте, а начинайте ждать меня, s’il vous plaît.

Браз все еще продолжает писать меня. Не правда ли, немножко долго? Голова уже почти готова; говорят, что я очень похож, но портрет мне не кажется интересным. Что-то есть в нем не мое и нет чего-то моего.

Потапенко уехал сегодня. На смену приехали Морозова и Соболевский.

У меня в столе справа, в среднем ящике, есть вырезка из «Осколков», рассказ «Ошибка» (кажется). Речь идет о чиновнике, который по ошибке вместо водки выпил керосину. Этот же рассказ напечатан на машине Ремингтона. Так вот, вырезку из «Осколков» или же рассказ, напечатанный Ремингтоном, поскорее пришли мне сюда в Ниццу; если это письмо получишь позже субботы, то рассказ вышли Хотяинцевой для передачи мне, в Париж. Она там (2 rue Leopold Robert).

Сегодня я видел английскую королеву.

Около лилий и пионов поставь палочки, чтобы не растоптали. У нас две лилии: одна против твоих окон, другая около белой розы, по дороге к нарциссам.

В «Русской мысли» прочти рассказ «Неделя в столице». Хороша и статья о Мочалове.

Мамаша просила купить ей зонтик от дождя. Я понял так, что ей нужен не дамский зонтик. Так ли я понял? Тебе привезу или пришлю зонтик; авось угожу, ибо буду стараться выбрать самый модный.

Без Потапенки скучно.

Я сообщу свой парижский адрес, если буду знать его до отъезда в Париж. Потапенко обещал найти мне там комнату. В Париже тепло, уже распускаются каштаны; если в России будет очень дурная погода, то придется прожить в Париже подольше.

К Святой буду еще писать, а пока будь здорова. Папаше, Мамаше и всем живущим у нас поклон и привет. Если Мария Тимофеевна у нас, то делаю ей реверанс.

Твой А. Чехов.