Письмо Немировичу-Данченко Вл. И.

Милый Владимир Иванович, посылаю тебе письмо чеха Прусика, переводчика «Чайки». В Праге шла «Чайка», шла твоя пьеса. Чтобы Прусик не думал и не печатал в чешских и немецких газетах, что «Чайка» шла на казенной сцене, пошли ему афишу Художеств<енного> театра по адресу: Autriche Prague, M-r D-r B. Prusic, VI, Moràû 357.

Вишневский мне пишет: «возмущен я еще на одного Вашего приятеля, который за целковый продаст, как говорит Аркашка, „отца родного“... Личность, о которой я говорю, петербуржец и с большим положением и еще с бо́льшим карманом»... Знаю, про какого это он приятеля говорит! Но надо знать психологию этого приятеля, чтобы не очень сердиться на него. Как бы ни было, приятель за рубль не продаст отца родного, не продаст и за пять рублей, но он дал бы сто тысяч, только чтобы утопить всех, имеющих успех в театре. Особенно он не выносит пишущих исторические пьесы.

Как поживаешь? В самом деле, не написать ли еще пьесу к будущему сезону? У меня всё лето будет свободное.

Письмо Прусика возврати. Ну, будь здоров. Поклонись Екатерине Николаевне и Сумбатову. Сестра в восторге от Художест<венного> театра. Кстати: Художественный театр — это хорошее название, так бы и оставить следовало. А Художественно-общедоступный — это нехорошо звучит, как-то трехполенно.

Твой А. Чехов.

6 янв.