Рабочий, ставший поэтом машинного века: огненные стихи во славу заводов, железа и труда, космический размах пролетарской романтики ранней революции. Он пел индустрию так, будто это новая религия.
Он вышел из той же «Кузницы» рабочих поэтов и искренне верил в воспетый им мир — который в 1937-м его и уничтожил. Читают Герасимова, чтобы услышать утопию изнутри: восторг перед металлом и массой, ещё не знающий, чем всё кончится.
