Самый «русский» из больших прозаиков: там, где Толстой и Достоевский писали о вечных вопросах, Лесков знал изнутри провинцию, духовенство, чудаков и мастеровых — и говорил их живым, узорчатым языком. Его «Левша» подковал блоху и стал символом русской смекалки и русской же неустроенности.
Он мастер сказа — речи, в которой слышен сам рассказчик, простой и хитроватый. Открывают Лескова, когда устают от парадного и хотят Россию настоящую: пёструю, нелепую, талантливую и невезучую разом.
