Алиса в Зазеркалье

Чёрная Королева хватает Алису за руку — и они бегут. Деревья мелькают, ветер в лицо, ноги не касаются земли. Они останавливаются. Тот же самый холм. То же самое дерево. «Здесь приходится бежать со всех ног, чтобы остаться на месте». Кто-нибудь, кто закрывал таски весь день и к вечеру обнаруживал, что список длиннее, чем утром, — уже знает эту королеву лично. Шалтай-Болтай сидит на стене и объясняет: слова значат то, что он хочет. Ни больше, ни меньше. Вопрос — кто тут хозяин, ты или слово. Он абсолютно уверен в себе. Он абсолютно хрупок. Вся королевская конница и вся королевская рать — потом. Сначала — самодовольная лекция о семантике с высоты, с которой невозможно не упасть. А между ними — Белый Рыцарь. Единственный, кто по-настоящему добр. Он падает с лошади. Снова. И снова. Изобретает пудинг из промокательной бумаги, пороха и сургуча. Провожает Алису до последнего ручья, за которым она станет королевой, — и остаётся позади. Не грустит. Просто машет рукой. Это самый тихий момент во всём путешествии, и он бьёт сильнее любого абсурда. Здесь всё наоборот. Пирог сначала раздают, потом режут. Сначала наказание, потом преступление, потом — может быть — проступок. Зеркало не отражает: оно переворачивает. Алиса — пешка на доске, где клетки — лужайки, разделённые ручьями. Она идёт вперёд. Только вперёд. Пешки не ходят назад. Восемь клеток. Последняя — корона. Алиса надевает её, и тут же начинается экзамен: две королевы, Белая и Чёрная, засыпают вопросами, на которые нет правильных ответов. Делить пирог ножом? Нож режет, но куски не отделяются. Мир сопротивляется даже победителям. Потом — тишина. Рука на зеркале. Холодное стекло. Котёнок на коврике. И вопрос, который повисает навсегда: это она видела всё во сне — или это ей кто-то снится прямо сейчас?