Карлик Нос

Якоб — двенадцать лет, острый язык, мамин прилавок с капустой и петрушкой на нюрнбергском рынке. Старуха щупает овощи, Якоб комментирует её нос. Ошибка. Он засыпает — и просыпается через семь лет. Тело скрючено, голова вросла в плечи, нос свисает как баклажан. Ноги — короткие обрубки. Руки — единственное, что работает идеально. Бежит домой. Мать смотрит сквозь него. «У меня был сын, но не ты». Отец вызывает стражу. Знакомое чувство: вернуться туда, где тебя ждали, — и обнаружить, что место занято. Твоя комната — уже кладовка. Твой стул — убран. Якоб уходит на кухню. Буквально. Нанимается поваром к герцогу, потому что семь лет в рабстве у колдуньи дали ему одно — он чувствует специи так, как другие слышат музыку. Паштет «Сузерен» — и герцог плачет от счастья. Карлик с чудовищным носом становится незаменимым. Его ценят. Не его — его паштеты. А потом на рынке он покупает гусыню. Гусыня оказывается заколдованной девочкой по имени Мими. Дочь волшебника. Тоже застрявшая не в своём теле. Двое уродцев на герцогской кухне, один — с носом, другая — с перьями, и оба помнят, какими были. Мими знает: есть трава. Одна. Чихай-на-здоровье. Растёт где-то. Якоб не видит её — он её чует. Тот самый нос, за который его выбросили из жизни, — единственное, что может вернуть его обратно. Он наклоняется к пучку зелени и вдыхает. Семь лет уродства. Одно мгновение — и позвоночник разгибается с хрустом.