Дерсу Узала

Ночь на озере Ханка. Камыши трещат, вода поднимается, и двое — офицер с картой и старик без фамилии — строят из травы то, что спасёт им жизнь. Дерсу не знает, какой сейчас год. Зато знает, что костёр нужно оставить для следующего путника, что тигр — это «люди», и что банка из-под консервов, брошенная в тайге, — преступление. Он стреляет в корягу, потому что она похожа на человека и может напугать кого-то ночью. Он ругает солдат, которые не накрыли берёсту от дождя: «Его потом другой люди ходи — как огонь делай?» Каждый предмет для него — чей-то будущий шанс выжить. А потом Дерсу привозят в город. Хабаровск. Квартира. Стены. Он не может рубить дрова во дворе — соседи жалуются. Не может стрелять — полиция. Не может спать под потолком. Тайга была бесконечной, а тут — аренда, правила, чужие стены. Человек, который мог прочитать метель за три часа до её начала, теряется в четырёх комнатах. Тигриный след на снегу размером с тарелку. Тайфун, ломающий кедры, как спички. И старик-нанаец, который называет воду, ветер и муравьёв — «люди». Не метафора. Буквально. Для него всё живое равно живому. Последняя сцена: Дерсу уходит обратно. Винтовка на плече, сгорбленная спина, мартовский снег. Он не оборачивается.