Грозовой перевал

Кэтрин говорит: «Я и есть Хитклифф». Не метафора. Не романтика. Диагноз. Он появился ниоткуда — грязный ребёнок, которого притащил в дом старик Эрншо. Вырос среди побоев и унижений. Полюбил единственного человека, который видел в нём что-то кроме грязи. А потом она выбрала другого. Не потому что не любила. Потому что любить Хитклиффа — значит сгореть, а Кэтрин хотела и гореть, и жить в красивом доме. Он исчез. Вернулся с деньгами, ненавистью и планом. Скупил Грозовой перевал. Женился на сестре того, кого ненавидел. Не ради любви — ради разрушения. Методично, комната за комнатой, наследник за наследником, уничтожил две семьи. Включая свою. А Кэтрин к тому моменту уже мертва. И это ничего не меняет. Он разговаривает с ней. Просит её призрак войти. Восемнадцать лет стучит в окно ветер — или не ветер. Знаешь это чувство, когда ночью не спится и ты открываешь чей-то старый профиль — не чтобы написать, просто посмотреть? Вот это, но на сорок лет и до полного распада личности. Второе поколение — дети — пытается выбраться из-под обломков. Молодая Кэти, Гэртон с книгой в руках, которую он учится читать. Что-то прорастает сквозь пепел. Но дом на холме всё ещё стоит, и ветер всё ещё воет, и кто-то видел двоих на пустоши — идут рядом, не касаясь друг друга.