Двенадцать — краткое содержание, анализ, герои

Действие поэмы происходит в революционном Петрограде зимой 1918 года. Поэма состоит из двенадцати глав.

Глава 1. «Чёрный вечер. Белый снег. Ветер, ветер!» Ветер гуляет по всему Божьему свету, закручивает снег, под снегом ледок, и прохожие скользят и падают. От здания к зданию протянут канат, на нём плакат: «Вся власть Учредительному собранию!» Старушка плачет, не понимая, что значит этот плакат: сколько из такого куска материи вышло бы портянок для раздетых, разутых ребят! Старушка, как курица, кое-как перемотнулась через сугроб и жалуется на большевиков, что вгонят в гроб.

Мимо проходят люди старого мира. Буржуй на перекрёстке прячет нос в воротник. Длинноволосый писатель-вития вполголоса говорит, что Россия погибла, и называет всех предателями. Мимо проходит невесёлый «товарищ поп», пряча за сугробом когда-то сиявший крестом живот. Барыня в каракуле жалуется подруге, что они плакали-плакали, и поскальзывается и падает. Где-то собрание проституток решает, сколько брать с клиентов. Ветер рвёт плакат, у бродяги нет ни хлеба, ни крова. Над городом нависла чёрная злоба, святая злоба, и голос кричит: товарищ, гляди в оба!

Глава 2. Гуляет ветер, порхает снег, и по городу идут двенадцать человек — красногвардейцы. У них за плечами винтовки на чёрных ремнях, в зубах цигарки, на головах примятые картузы, а на спину, говорят они сами, надо бы бубновый туз, как у каторжников. Вокруг огни, огни, огни. Они повторяют: «Свобода, свобода, эх, эх, без креста!»

Красногвардейцы переговариваются. Их бывший товарищ Ванька теперь с Катькой сидит в кабаке: у неё в чулке керенки, а сам Ванька стал богат. Был Ванька наш, а стал солдат! Один из них грозит: пусть Ванька, сукин сын, буржуй, попробует поцеловать его девушку. Красногвардейцы подбадривают друг друга: держите революционный шаг, неугомонный враг не дремлет. Они готовы пальнуть пулей в Святую Русь — в кондовую, избяную, толстозадую.

Глава 3. Красногвардейцы поют песню о том, как их ребята пошли служить в красной гвардии и сложить там буйную голову. Их жизнь горькая и сладкая: рваное пальтишко, австрийское ружьишко. «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем», — поют они, и тут же просят Господа благословить.

Глава 4. По улице мчится лихач. В санях летят Ванька с Катькой. Ванька в солдатской шинели, у него глупая физиономия, он крутит чёрный ус и балагурит, обнимая Катьку. Катька запрокидывает лицо, её зубки блестят жемчугом — толстоморденькая Катя.

Глава 5. Звучит обращённая к Катьке речь. У неё на шее не зажил шрам от ножа, под грудью свежая царапина. Когда-то она ходила в кружевном белье, гуляла с офицерами и юнкерами, носила серые гетры и ела шоколад «Миньон», а теперь пошла с солдатами. Ей напоминают об офицере, который не ушёл от ножа. Эх, эх, согреши, будет легче для души!

Глава 6. Лихач снова несётся навстречу красногвардейцам. Они кричат друг другу: «Стой, стой! Андрюха, помогай! Петруха, сзаду забегай!» Звучит выстрел: трах-тарарах! Ваньке удаётся уйти на лихаче, и красногвардейцы грозят расправиться с ним завтра. А Катька убита: у неё прострелена голова. Её оставляют лежать на снегу, бросив ей вслед грубое слово. Красногвардейцы идут дальше: революционный держите шаг.

Глава 7. Двенадцать снова идут, и только у бедного убийцы, Петрухи, не видно лица. Он всё быстрее ускоряет шаг, замотал шею платком и никак не может оправиться. Он признаётся товарищам, что любил эту девку: чёрные и пьяные ночи проводил с ней. Товарищи грубо обрывают его: не такое нынче время, чтобы нянчиться с ним, потяжелее будет бремя. Петруха замедляет шаги, вскидывает голову и опять повеселел. Красногвардейцы кричат: запирайте этажи, нынче будут грабежи, отмыкайте погреба — гуляет нынче голытьба!

Глава 8. Звучит тоска Петрухи — горе горькое, скука скучная, смертная. Он грозится провести времячко, почесать темечко, полущить семечки и полоснуть ножичком буржуя, чтобы тот летел воробышком. Он хочет выпить кровушку за свою зазнобушку, чернобровушку. Глава кончается словами панихиды: упокой, Господи, душу рабы твоея… и последним: «Скучно!»

Глава 9. Над Невой тишина, не слышно городского шума. Больше нет городового — гуляй, ребята, без вина! На перекрёстке стоит буржуй и прячет нос в воротник. Рядом жмётся жёсткой шерстью паршивый пёс, поджавший хвост. «Стоит буржуй, как пёс голодный, стоит безмолвный, как вопрос». И старый мир, как пёс безродный, стоит за ним, поджавши хвост.

Глава 10. Разыгрывается вьюга: в четырёх шагах не видно друг друга, снег воронкой завивается, снег столбушкой поднимается. Петька вскрикивает: «Ох, пурга какая, спасе!» Товарищи смеются над ним: от чего тебя упас золотой иконостас? Бессознательный ты, право: разве руки у тебя не в крови из-за Катькиной любви? Шаг держи революционный, близок враг неугомонный. Вперёд, вперёд, рабочий народ!

Глава 11. Двенадцать идут без имени святого, ко всему готовые, ничего не жалея. Их винтовки стальные направлены на незримого врага — в переулочки глухие, где одна пылит пурга. В глаза им бьётся красный флаг, раздаются мерные шаги. Враг не дремлет, и вьюга пылит им в очи дни и ночи напролёт.

Глава 12. Двенадцать идут вдаль державным шагом. Они окликают кого-то впереди: «Кто ещё там? Выходи!» Но это ветер с красным флагом разыгрался впереди. Сзади за ними плетётся голодный пёс, и красногвардейцы грозят ему штыком: отвяжись ты, шелудивый. Старый мир, как пёс паршивый, — провались, поколочу! Впереди мелькает кто-то за вьюгой, и они стреляют в пустые переулки. Только эхо откликается в домах, да вьюга долгим смехом заливается в снегах.

Так идут они державным шагом: позади — голодный пёс, а впереди — с кровавым флагом, невидимый за вьюгой и невредимый от пули, нежной поступью надвьюжной, снежной россыпью жемчужной, «в белом венчике из роз — впереди — Исус Христос».