Не хочу я теперь поверять, милый друг,
  Ничего равнодушному миру,—
Обличит мои думы тяжелый недуг
  И заставит рыдать мою лиру...

Будут темны, как ночь, и нелепы для всех
  Мои думы, надежды и грезы,
И лишь вызовут в праздной толпе дикий смех
  Мои песни, молитвы и слезы.

Так не лучше ль молчать и, не жалуясь вслух,
  Оставаться неведомым миру? —
Потому и молчу, чтоб тяжелый недуг
  Не заставил рыдать мою лиру.