— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Поет тебе Анна на лире:
«Каким джигитом он сидит
На крупповской своей мортире!»

— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Не скрыл и я свое раздумье:
Боюсь я за него — сразит
Его турчанка там, в Батуме.

— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Поет тебе Анюта дальше:
«Ему турчанка не грозит,—
Он турок всех храбрей и краше».

— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Я согласился с ней при этом:
«Он храбр, он душка, он джигит».
Не брезгай же моим приветом!