В бурю легче дышать сокрушенной груди
 И сном крепче смыкаются очи...
Бушевала метель, замела все пути,
 Завывала, мела дни и ночи.

За заставой, в убогой турлучной избе,
 Утопавшей под снегом до крыши,
Бедный труженик жил в эту пору себе
 У крестьянина старого Триши.

После долгих лишений, борьбы и труда
 Потерял он последние силы.
И не выдержал, и решил он тогда
 Все отдать за безвестность могилы...

Фарисеи, невинность людскую храня,
 Оклеймили его приговором:
«Душегубу на кладбище с нами нельзя»,—
 И зарыли его за забором...

Спи, злосчастный!.. Теперь не нарушат твой сон
 Никакие земные страданья,
Ни людской произвол, ни беспомощный стон
 Нищеты, ни тюрьма, ни изгнанье.

Не встревожат тебя и паденье друзей,
 И проклятья врагов озлобленных,
Позабыли давно и о лире твоей,
 И о песнях- твоих вдохновенных.

Все, кто кинул тебя малодушно в борьбе
 И прельстился продажною славой...
Сил не стало!— Ну, что ж?— Так угодно судьбе,—
 Истлевай за далекой заставой!

1888 г. (?)