Чёрная стрела

Стрела торчит из тела на дороге. Чёрное древко, чёрное оперение. К древку привязана записка — четверостишие с именами. Список смертников. И имя сэра Дэниела Брэкли — опекуна, благодетеля, человека, который кормил Дика Шелтона с детства, — в этом списке выглядит как пощёчина. Потому что Дик ещё не знает того, что знает весь Тансталлский лес: Брэкли убил его отца. Забрал земли. Вырастил сироту как ручного пса — благодарного, послушного, готового умереть за хозяина. А теперь — Англия, 1460-е. Ланкастеры режут Йорков, Йорки режут Ланкастеров, и Брэкли переобувается быстрее, чем гонцы доскакивают до Лондона. Утром — белая роза на груди, к вечеру — алая. Кто побеждает, тому и верность. Знакомая механика: не важно, во что веришь, — важно, к кому прибился. Каждый понедельник новая лояльность, каждый вторник — объяснение, почему предыдущая была ошибкой. В лесу — братство Чёрной Стрелы. Не Робин Гуд, не романтика. Мужики с луками, у которых Брэкли отнял всё, и единственное, что осталось, — меткость. Они стреляют по списку. Методично. Стрела — записка — труп. Дик попадает к ним, и вместо «спасибо за приют» получает правду о собственной жизни, от которой хочется проблеваться. Между осадами и засадами — Джоанна Сэдли, переодетая мальчишкой, которую Брэкли тащит на принудительный брак как мешок с приданым. Дик вытаскивает её из-под венца, теряет, находит, снова теряет — в дыму горящего Шорби, в подвалах, на крышах. Не потому что герой. Потому что больше некому. Финал — не дуэль и не речь. Стрела. Чёрная. В горло нужному человеку. Тансталлский лес молчит. Список закончился.