Золотой горшок

Ансельм врезается в лоток торговки яблоками у Чёрных ворот. Яблоки катятся по мостовой. Старуха орёт вслед проклятие: «В хрусталь! В хрусталь!» — и с этого момента Дрезден начинает двоиться. Вечер того же дня. Куст бузины у Эльбы. В ветвях — три золотисто-зелёные змейки, и одна из них смотрит на Ансельма тёмно-голубыми глазами. Серпентина. Он влюбляется мгновенно, абсолютно, катастрофически — в существо, которое то ли дочь саламандры, то ли галлюцинация, то ли единственная настоящая вещь в городе, где все остальные обсуждают жалованье и выгодные партии. А есть ещё Вероника. Живая, тёплая, конкретная. Хочет замуж за надворного советника. Ансельм вполне подходит — если бросит свой бред про змеек и устроится на нормальную работу. Вероника идёт к той самой яблочной старухе — ведьме — и варит приворотное зелье в полночь, у котла, с чёрным котом. Это не фигура речи. Буквально: девушка из приличной семьи стоит на перекрёстке с зеркалом и вызывает духов, потому что хочет стабильности. Между ними — архивариус Линдхорст. Он носит халат, живёт в особняке на Козельгартен, платит Ансельму талеры за переписывание рукописей. Рукописи — на арабском, на коптском, на языках, которых не существует. Чернила в кабинете Линдхорста иногда вспыхивают. Пальмы в его зимнем саду шевелятся без ветра. Он сам, возможно, саламандра, изгнанная из Атлантиды за любовь к зелёной змее — тысячи лет назад, когда мир был другим. И вот Ансельм сидит, переписывает манускрипт, и буквы начинают двигаться. Он ставит кляксу — и его запирают в стеклянную банку. На полке. Рядом — другие банки, в каждой по человеку. Они не знают, что заперты. Они думают, что гуляют по мосту через Эльбу. Ансельм видит, что он в банке. Они видят, что они свободны. Кто из них прав — вопрос, на который Дрезден не отвечает. Знакомое чувство: сидеть в стекле и наблюдать, как другие уверенно живут свои понятные жизни — аренда, карьера, правильные решения. И не мочь объяснить, почему тебя тянет к чему-то, у чего нет названия на нормальном языке. Финал — не выбор между реальным и волшебным. Финал — золотой горшок, из которого растёт огненная лилия, и Серпентина рядом, и Атлантида — не место, а состояние, когда внутреннее наконец совпало с внешним. Дрезден остаётся на месте. Вероника выходит замуж за надворного советника. Все довольны. А Ансельм — просто исчез из города, где яблоки катятся по мостовой, и старуха кричит вслед.