Рубаи

Кувшин. Глина. Гончарный круг. Кувшин был человеком. Человек станет глиной. Глина станет кувшином. Из кувшина нальют вино. Вино выпьет человек. Это не метафора. Это расписание. Человек, который это записал, днём вычислял длину года с точностью до шестого знака после запятой. А ночью сидел в саду, смотрел на звёзды и говорил: никто не вернулся оттуда, чтобы рассказать. Никто. Значит — роза. Значит — кувшин. Значит — сейчас. Четыре строки. Рубаи. Формат жёстче твита: первая рифмуется со второй, вторая с четвёртой, третья — вольная. В этот крошечный ящик упакованы: насмешка над праведниками, которые торгуются с раем. Тоска по утру, которое уже наступило и уже уходит. Нежность к виноградной лозе, потому что лоза честнее проповедника. Вот мулла обещает гурий после смерти — а здесь, в саду, уже весна. Вот астроном чертит орбиты — и понимает, что орбита не отвечает на вопрос «зачем». Вот друг наливает из кувшина, и этот звук — единственное, что не требует доказательств. Дедлайн горит, в трекере двенадцать задач, в голове — шум. А потом открываешь наугад: «Ты лучше голодай, чем что попало ешь, и лучше будь один, чем вместе с кем попало». И шум выключается. На четыре строки. Тысячу лет назад математик сел в саду с вином и сказал всё, что нужно. Мы до сих пор открываем на случайной странице и попадаем точно.