Сага о Форсайтах

Сомс Форсайт заказывает архитектору дом. Идеальный, дорогой, за городом. Дом для жены, которая его не любит. Ирэн молчит за обеденным столом, молчит в спальне, молчит так громко, что весь Лондон слышит. Сомс не понимает: он же всё дал. Дом. Деньги. Фамилию. Что ещё нужно? А теперь представь семейный чат на сорок человек. Все — Форсайты. Все — при деньгах. Каждый знает цену каждой вещи и ни одного человека. Старый Джолион сидит в пустой гостиной и ждёт внука, который не придёт. Тётки перемывают кости на похоронах. Кузены считают чужие акции. Викторианский Лондон, газовые фонари, крахмальные воротнички — а под ними та же удушливая тревога: кто получит дом, когда я умру? Кто получит кресло? Кто получит серебро? Ирэн уходит. Не к кому-то — от кого-то. Сомс стоит в дверях и не может поверить, что собственность умеет ходить. Через двадцать лет их дети встретятся у того же дома на Робин-Хилл, и всё закрутится снова — другие имена, те же стены, тот же яд в фундаменте. Три поколения. Биржа растёт и падает. Война приходит и забирает тех, кого не жалко терять. Форсайты сидят за столом, режут ростбиф и делают вид, что всё в порядке. Как любая семья, которая слишком много вложила в фасад, чтобы признать, что внутри — сквозняк. Когда Сомс в последний раз смотрит на Ирэн через улицу — старик на старуху, через тридцать лет развода — в его глазах что-то, чему он так и не нашёл названия. Не любовь. Не ненависть. Что-то, для чего у Форсайтов просто нет слова.