Свои люди — сочтемся

Большов торгует на Ильинке и считает себя умнее всех кредиторов вместе взятых. План простой, как кувалда: переписать имущество на приказчика Подхалюзина, объявить себя банкротом, кредиторам — шиш, а денежки — в семье. Гениально. Осталось женить Подхалюзина на дочери Липочке, чтоб всё осталось в кругу. Свои люди — сочтёмся. Липочка — из тех, кто репетирует перед зеркалом слово «шармант» и мечтает о женихе «из благородных, чтоб и по-французски, и на фортепьянах». Ей подсовывают Подхалюзина — бывшего мальчика на побегушках, который вчера подавал калоши, а сегодня владеет папиным капиталом. Она фыркает, топает, рыдает — а потом видит, сколько у него теперь денег, и фырканье кончается. Свадьба. Подхалюзин — вот кого стоит разглядеть. Он кланяется Большову так низко, что лоб почти касается пола. Говорит «тятенька». Говорит «благодетель». Каждое слово — мёд, каждый жест — преданность. Стряпчий Рисположенский, крысиная душа, составляет бумаги за обещанную тысячу. Всё шито-крыто. Кредиторы в дураках. Семейный бизнес. А потом Большов садится в долговую яму. По-настоящему. Тюремные стены, нары, параша. Он присылает за Подхалюзиным: заплати кредиторам хотя бы двадцать пять копеек за рубль, вытащи тестя. И тут Подхалюзин выпрямляет спину. Впервые за всё время. Нет, тятенька. Десять копеек — максимум. А лучше — посиди ещё. Деньги теперь мои, дом мой, дочь ваша — тоже моя. Свои люди — сочтёмся? Сочлись. Самая ядовитая сцена — не предательство. Предательство ожидаемо. Самая ядовитая — Липочка. Отец стоит перед ней, раздавленный, просит помощи. А она поправляет шляпку и говорит: нет, папенька, нам самим нужно. Голос ровный. Глаза сухие. Она не чудовище — она дочь чудовища, которая выучила его же урок. Если можно кинуть чужих, почему нельзя кинуть своих? Рисположенский приходит за обещанной тысячей. Подхалюзин выставляет его за дверь. Крыса, которая помогла обмануть всех, обнаруживает, что крыс тоже обманывают. Пищит, грозит, уходит ни с чем. Пищевая цепочка работает безупречно. Знакомо до тошноты: партнёр по бизнесу, которому ты «переписал на время». Родственник, которому одолжил «до пятницы». Человек, который клялся в верности, пока ему было выгодно, — а когда перестало, обнаружил, что у него плохая память. Не нужна купеческая Москва. Достаточно одного общего счёта и одного «свои люди». Большов уходит обратно в яму. Тяжело, по-стариковски. Подхалюзин провожает его до двери — вежливо, с поклоном. Липочка примеряет новую шаль. Где-то за сценой Рисположенский пьёт с горя. Все свои. Все сочлись.