Бедные люди

Макар Девушкин — титулярный советник, 47 лет, угол в кухне за ширмой. Чужие щи воняют, чужие дети орут, а он макает перо и выводит: «Маточка, Варенька, голубчик мой». Через двор — её окно. Он мог бы зайти. Пишет. Потому что на бумаге он не тот, кто стаптывает подмётки в канцелярии и прячет дыру на сапоге под стол, когда вызывает начальник. Варенька Доброселова — сирота, швея, двадцать с чем-то. У неё за спиной мёртвая мать, мёртвая подруга, живой Быков — помещик, который однажды уже забрал у неё всё, что забирают. Она отвечает Макару ровным почерком. Просит не тратиться. Он тратится. Покупает ей цветы, конфеты, ботинки — и перестаёт обедать. Не ради жеста. Просто арифметика не сходится: или сахар ей, или ужин себе. Самое страшное письмо — не про голод. Макара вызывают к его превосходительству. Пуговица отлетает от мундира, катится по паркету. Он бросается за ней. На коленях. Перед всей канцелярией. Его превосходительство видит — и даёт сто рублей. Из жалости. Макар рыдает, целует руку, бежит домой и пишет Вареньке, что мир не так уж плох. Сто рублей. Цена, по которой он оценил собственное достоинство, — и даже не заметил. А Варенька получает предложение. От Быкова. Того самого. Он женится — не по любви, а чтобы законный наследник перебил дорогу племянникам. Ей это ясно. Макару это ясно. Она соглашается. Потому что нищета — не романтика, а ежедневный выбор между «плохо» и «невозможно». Кто хоть раз принимал предложение — работу, квартиру, человека — зная, что это компромисс с привкусом капитуляции, тот не осудит. Последнее письмо Макара — рваное, без знаков, без абзацев. Карета уезжает. Он бежит за ней. Хватает за руку. Целует пальцы. Строчки разъезжаются. Перо буквально дрожит — и ты это видишь в почерке текста. Ни одного выстрела. Ни одного топора. Только два человека, которым не хватило денег на то, чтобы остаться рядом.