Барышня-крестьянка

Два помещика ненавидят друг друга. Причина — из тех, которые невозможно пересказать с серьёзным лицом: один завёл английский сад и бакенбарды, другой считает это личным оскорблением. Между их усадьбами — поле, забор и принципиальное нежелание здороваться. Дети ни при чём. Дети всегда ни при чём. Лиза Муромская просыпается утром с идеей, от которой горничная Настя хватается за голову. План: смуглое лицо, крестьянский сарафан, лапти, выдуманное имя — и случайная встреча в роще. Алексей Берестов, сын врага, тот самый, о котором все соседские девицы шепчутся, — ходит туда с ружьём и собакой каждое утро. Лиза идёт ему навстречу с корзинкой и акцентом, которого у неё нет. Он покупает. Целиком. С первого взгляда, с первого «ах, барин, не балуй». Крестьянка Акулина — робкая, смешливая, с грязными руками и чистыми глазами — нравится ему больше, чем все московские барышни вместе. Он учит её читать. Она делает вид, что не умеет. Он пишет ей буквы на коре палочкой. Она, которая читает по-французски с восьми лет, старательно путает «а» и «о». Знакомое: создать второй аккаунт, чтобы посмотреть, как человек ведёт себя с незнакомыми. Написать с другого номера. Надеть чужую жизнь, чтобы проверить — тебя любят или твою обложку? Лиза проверяет. Результат — Алексей влюблён в версию, которой не существует. И Лиза влюблена в человека, который не знает, с кем разговаривает. А потом отцы мирятся. Случайно, на охоте, — лошадь понесла, кто-то кого-то подхватил, выпили, разговорились, и вот уже обед в гостях и планы на сватовство. Лиза в панике: Алексей приедет, увидит её за столом — барышню, а не крестьянку — и всё рухнет. Она выходит к ужину набелённая, накрашенная, в парике, жеманная до невозможности. Алексей смотрит на это и не узнаёт. Не потому что грим хороший — потому что Лиза играет так плохо, так нарочито, что становится неузнаваемой. Худший маскарад оказывается лучшей маскировкой. Отцы решают: свадьба. Алексей в ужасе — он любит Акулину, крестьянку из рощи, а ему суют напудренную куклу. Он готов отказаться от наследства. Пишет Акулине: женюсь на тебе, будем жить на мои восемьдесят тысяч, плевать на отца. Едет к Муромским объясниться — и входит в комнату. Лиза сидит у окна. Без пудры. Без парика. Без сарафана. В белом утреннем платье, с письмом в руке — его письмом. Она не успела спрятаться. Он стоит в дверях. Она поднимает глаза. Между ними — три месяца вранья, два костюма, свекольный сок, палочка с буквами на коре и отцы, которые уже накрыли стол. Письмо дрожит в её пальцах. Он делает шаг.