Волки и овцы

Мурзавецкая — старуха с иконой в руках и подделкой в ящике стола. Весь уезд целует ей руку, весь уезд ей должен: кто деньгами, кто совестью. Она говорит «Бог велел», а имеет в виду «подпиши вексель». Племянник Аполлон при ней — красавец, дурак, охотничий пёс без намордника: куда натравят, туда и бросится. Натравили на Купавину — молодую вдову с имением, которое пахнет чернозёмом и деньгами. А из Петербурга приезжает Беркутов. Вот тут начинается другая игра. Мурзавецкая подделывает документы топорно, по-деревенски, крестясь после каждой подписи. Беркутов не подделывает ничего. Он просто разговаривает. Улыбается. Объясняет Купавиной, что её грабят, — и через полчаса она сама отдаёт ему то, что Мурзавецкая пыталась украсть. Благодарит ещё. Спасителем называет. Самая ядовитая сцена: Мурзавецкая узнаёт, что её переиграли. Что Беркутов женится на Купавиной, что имение уплыло, что фальшивый вексель — у него в кармане. И он не кричит, не угрожает. Он предлагает мировую. Аполлона — женить на Глафире. Скандал — замять. Все сыты, все в выигрыше. Волк не ест волка — они делят стадо. И Глафира — вот кого не ждёшь. Бедная приживалка, тихая, скромная, глаза в пол. Она ведёт свою партию так чисто, что замечаешь только в финале: она единственная получила всё, что хотела, и ни разу не повысила голос. Знакомо: рабочий чат, где все «за команду», а под столом три человека пилят один бюджет. Тот, кто громче всех кричит о морали, прячет в переписке самое интересное. Финальный расклад: два брака, ноль любви, все пожимают друг другу руки. Мурзавецкая крестится. Беркутов улыбается. Овец в этой комнате нет — и не было с первого акта.