Баба-яга, костяная нога

Избушка на курьих ножках. Не милая, не сказочная — стоит спиной, и это единственное, что отделяет живого человека от того, что внутри. Повернись. Повернулась. А внутри — Баба-яга. Костяная нога стучит по полу, как метроном. Печь натоплена. Не для пирогов. Ребёнок бежит. Лес — стена. Ветки хлещут, корни ловят за ноги, темнота жрёт тропинку быстрее, чем ноги успевают по ней стучать. А сзади — гул ступы, свист помела, и расстояние тает. Но вот что: кот не выдал. Собака не выдала. Берёзка — и та согнулась, спрятала. Каждая тварь, которой когда-то досталось доброе слово или кусок хлеба, — встала стеной. Не из героизма. Из памяти. Это механика, которая работает до сих пор. Когда всё рушится — кто-то вспоминает, что ты однажды не прошёл мимо. Сосед, которому ты помог затащить коляску. Коллега, которой ты прикрыл дедлайн. Они не обязаны. Но они встают. Ступа грохает о землю. Тишина. Печь остывает.