Репка

Репка сидит в земле. Огромная, тупая, упрямая — вросла так, будто знает, что наверху ничего хорошего. Дед хватается двумя руками. Тянет. Земля не отдаёт. Он красный, потный, ноги скользят — бесполезно. Зовёт бабку. Бабка — за деда, дед — за репку. Тянут. Ничего. Зовут внучку. Внучка — за бабку, бабка — за деда. Тянут. Ничего. Зовут Жучку. Зовут кошку. Цепочка растёт, земля держит. Пять пар рук. Четыре пары лап. Хвосты, юбки, бороды — всё в одну сторону. Не идёт. И тут — мышка. Маленькая. Серая. Берётся за кошку. Вытянули. Никто не спрашивает, почему именно мышка стала последней каплей. Может, дело не в силе. Может, дело в том, что пришли все. Что больше некого звать. Что цепочка замкнулась — от самого большого до самого маленького — и земле стало нечего противопоставить. Знакомое ощущение — когда тащишь проект, дедлайн, переезд, и вроде все помогают, а не сдвигается. И потом кто-то просто берётся за край коробки — молча, без просьб — и всё наконец едет. Репка лежит на земле. Огромная. Все стоят вокруг и дышат. Мышка где-то сзади. Её почти не видно.