Сказка о мертвой царевне

Зеркальце не умеет врать. Его не просили — оно отвечает. «Ты прекрасна, спору нет, но царевна всех милее». Одна фраза — и механизм запущен. Мачеха не безумна. Она рациональна. Она задала вопрос, получила данные, приняла решение. Убрать переменную. Чернавка ведёт царевну в лес. Должна привязать к дереву и оставить волкам. Не может. Отпускает. Царевна идёт через чащу, находит дом — чистый, пустой, с иконой в углу. Прибирает, топит печь, ждёт. Приходят семеро. Не гномы — богатыри, здоровые мужики с конями и мечами. Смотрят: стол накрыт, пол метён, кто-то живёт. Она выходит, кланяется, и всё — она дома. Семь братьев, одна сестра. Они даже сватаются — все семеро, хором, честно — и принимают отказ без единого кривого слова. А мачеха узнаёт. Зеркальце не умеет врать. Старуха у ворот. Яблоко в руке — наливное, с одного бока румяное. Пёс Соколко бросается, лает, рвётся с цепи. Он чует. Не видит, не знает, не анализирует — чует. Царевна отгоняет его, берёт яблоко, надкусывает. Один укус. Соколко смотрит, как она падает. Потом он съест это яблоко сам. Упадёт и умрёт. Единственный, кто нашёл способ объяснить — собственным телом, потому что слов у него нет. 2026-й. Собака скулит у двери, не пускает — а хозяин отмахивается и идёт. На встречу, на свидание, на собеседование. Потом сидит в пустой кухне и думает: она же скулила. Она же знала. Интуиция — это Соколко. Она не разговаривает. Она кидается под ноги и лает. Богатыри не хоронят царевну. Не могут. Она лежит — свежая, тихая, как спящая. Хрустальный гроб, шесть цепей, тёмная гора. Прощаются и уходят. Гора закрывается. Елисей ищет. Долго. Не геройски — отчаянно. Спрашивает солнце: «Не видало ль где на свете ты царевны молодой?» Солнце — нет. Месяц — нет. Ветер — да. Ветер знает. Ветер видел гроб в горе и говорит это так спокойно, так буднично, что от спокойствия — мороз. Елисей бьёт в гору. Гроб разбивается. Она открывает глаза. «Как же долго я спала!» — и это первое, что она говорит. Не «где я», не «что случилось». Долго спала. Как будто просто проспала будильник. Как будто ничего не было — ни яблока, ни горы, ни темноты. Мачеха берёт зеркальце. Последний раз. «Я ль на свете всех милее?» Зеркальце отвечает. Мачеха разбивает его — и умирает. От тоски, от злости, от ответа, который она знала до того, как спросила. Зеркальце не умеет врать. Зеркальце не умеет и молчать. Осколки на полу. Яблоко в траве. Пёс лежит рядом — тот, кто знал всё с самого начала.