Робинзон Крузо

Человек стоит на берегу. Корабль разбит. Команда мертва. Вокруг — ничего. Ни стен, ни огня, ни голоса. Только песок, деревья и тишина, от которой хочется выть. И он начинает делать. Столб в землю. Ограда. Крыша. Глиняный горшок — кривой, уродливый, но свой. Зерно в борозду. Коза в загон. Каждый день — маленькая победа над островом, который ничего не должен. Робинзон ведёт дневник, потому что если не записывать дни, они сольются в одну бесконечную пустоту. Чернила кончаются. Он делает зарубки. А потом — след босой ноги на песке. Один отпечаток. Чужой. И двадцать лет одиночества взрываются паникой, потому что оказывается: бояться человека страшнее, чем бояться пустоты. Знакомое чувство — когда месяцами строишь свой мирок в съёмной квартире, подгоняешь каждую мелочь, и вдруг кто-то стучит в дверь. И непонятно: спасение это или угроза. Пятница появится. Они найдут язык. Но остров к тому моменту уже не тюрьма — он дом. И уплыть с него окажется сложнее, чем выжить на нём. Триста лет назад кто-то сел и написал инструкцию: как из ничего собрать всё. Как не сойти с ума. Как остаться человеком, когда рядом нет ни одного. Инструкция работает.