154 сонетов

Первые семнадцать — одно и то же, на разные лады: заведи ребёнка. Ты красив, ты умрёшь, скопируй себя, пока не поздно. Это не нежность — это паника. Кто-то смотрит на чужое лицо и не может вынести, что оно исчезнет. Как фотографировать человека, пока он спит, потому что утром он может уйти. А потом — разворот. Сонет 18: «Сравню ли с летним днём твои черты?» Нет, не сравню, потому что лето кончается. Но вот эти строчки — нет. Чернила против энтропии. Пока кто-то читает, ты жив. Это не метафора бессмертия. Это технология бессмертия, единственная, которая до сих пор работает. Где-то посередине появляется соперник. Другой, который тоже пишет, тоже посвящает, тоже претендует. Ревность к чужому таланту, замешанная на ревности к чужому телу, — коктейль, от которого не спят неделями. Знакомо каждому, кто листал ленту бывшего и обнаружил там нового. А потом — Смуглая леди. Сонет 130: у неё глаза — не солнце, губы — не кораллы, грудь — не снег, волосы — как проволока. Каждая строчка разрушает штамп. И финал: «И всё же она прекрасней всех, кого сравненьями пустыми возвышали». Четыреста лет назад кто-то написал антиинстаграм. Она мучает. Он знает. Сонет 129 — про похоть — читается как утро после того, чего не стоило делать: «блаженство в действии — и тотчас стыд, отрава разума, тоска, подлог». Всё перечислено. Ничего не помогает. Следующий сонет — снова к ней. Время. Время здесь — не абстракция, а персонаж с серпом. Оно режет лето, морщит лица, точит башни, топит корабли. Сонет 73: жёлтый лист, догорающий огонь, сумерки. Три образа старения за четырнадцать строк. И последний поворот: ты любишь сильнее то, что скоро потеряешь. Между строчками — задыхающийся человек. Не персонаж, не маска. Кто-то, кто в четыре утра лежит без сна и формулирует то, что не может сказать вслух. 154 попытки. Ни одна не последняя. Сонет 116: «Любовь — не есть любовь, когда она / при каждой перемене изменяет». Звёздная навигация. Маяк в шторм. Две строчки, которые люди вставляют в свадебные клятвы, не подозревая, что написаны они человеком, которого, скорее всего, бросили. Последние два — про Купидона и горячий ключ. Странные, холодные, как будто автор устал и поставил заглушку. Или — как будто 152 раны наконец затянулись коркой. Не затянулись.