Дело Артамоновых

Илья — бывший крепостной, бычья шея, руки как лопаты — приезжает в Дрёмов и ставит текстильную фабрику на пустыре. Женит сына на дочери городского головы. Кладёт первый кирпич. Второй. Третий. На четвёртом — умирает. Просто падает, как подрубленное дерево. Фабрика ещё пахнет свежим деревом, а основатель уже в земле. Дальше — без него. Пётр, старший сын, принимает дело и ненавидит каждый его метр. Ткацкие станки стучат — и этот стук для него как зубная боль, которая длится тридцать лет. Он боится рабочих. Боится денег. Боится жены Натальи, которая рожает ему детей с лицом человека, выполняющего повинность. Пётр ходит по фабрике, как сторож при чужом имуществе, и пьёт — сначала по вечерам, потом до обеда, потом с утра. А рядом — Никита, младший брат, горбун. Ему фабрика не досталась, ему достался монастырь. Он единственный Артамонов, который что-то чувствует, — и именно поэтому его убрали подальше, за стену, к колоколам и ладану. Горб как метка: этот — не в дело, этот — в Бога. Третье поколение. Яков играет на гитаре и спит с чужими жёнами. Мирон читает умные книги и презирает отца. Илья — внук, названный в честь деда, — уходит к революционерам, потому что фабрика для него пахнет не трудом, а гнилью. Никто из них не хочет ткать полотно. Полотно ткётся само — по инерции, по привычке, как сердце бьётся у человека в коме. Дрёмов. Городок, который назван так, будто всё уже сказано. Все дремлют: купцы, попы, мещане. Фабричный гудок — единственный звук, который напоминает, что время идёт. А потом гудок меняет тональность: это уже не смена, это забастовка. Знакомое чувство — получить в наследство то, о чём не просил. Не фабрику, нет. Ожидания. Квартиру с чужим ремонтом. Бизнес, в который вложена чья-то жизнь, а ты смотришь на него и думаешь: это не моё, но бросить — значит предать. И не бросить — значит сгнить. Пётр умирает, стиснув зубы. Фабрику национализируют. Тихон — слуга, приживал, тень семьи — стоит над телом хозяина и говорит: а ведь зря всё. Зря строили, зря рожали, зря боялись. Последний кадр: ткацкий станок работает. Артамоновых больше нет. Станку всё равно.