Книга джунглей

Рикки-Тикки-Тави — мокрый, полудохлый мангуст на веранде английского бунгало. Мальчик заворачивает его в вату и греет. А через два дня этот комок шерсти стоит в саду против Нага — кобры, которая заползает ночью в ванную комнату, чтобы убить спящих людей. Рикки вцепляется в капюшон и держит. Не потому что храбрый. Потому что если разожмёт челюсти — всё, что стало домом, исчезнет к утру. Коткик, белый тюлень, рождается на Новодевичьих скалах — и каждое лето смотрит, как людей с дубинками пускают на лежбище. Тюлени ревут, но не уходят. Привыкли. «Так было всегда» — самая удобная клетка, даже замок не нужен. Коткик плывёт через весь океан, один, искать берег, где нет людей. Находит. Возвращается. Говорит: идём. Ему не верят. Он показывает шрамы от морских коров и акульих зубов — и стадо, наконец, сдвигается. Тумаи — мальчишка, который ловит слонов. Ему десять. Отец ловит слонов. Дед ловил слонов. Всё расписано до могилы. А потом ночью Кала Наг, старый слон, уходит в лес — и Тумаи, вместо того чтобы спрыгнуть, вцепляется в цепь на шее. Поляна в джунглях. Сотни слонов танцуют, утаптывая землю до камня. Ни один взрослый человек этого не видел. Никогда. А между ними — Маугли. Его линия тянется сквозь всё: волчья нора, Скала Совета, обезьяний город, горящая ветка в руке. Мальчик, который слишком зверь для людей и слишком человек для зверей. Семь разных существ. Один и тот же выбор: остаться, где безопасно и тесно, или выйти туда, где карты нет. Как переезд в город, где ни одного знакомого номера в телефоне, — только инстинкт, что здесь правильно. Последнее, что делает Маугли перед уходом к людям, — поёт. Не для стаи. Стая уже не слышит. Для джунглей, которые слышат всегда.