Одесские рассказы

Свадьба. Сорок бочек вина, оркестр, жареные куры — и посреди всего этого вспыхивает полицейский участок. Огонь стоит столбом над Привозной, а Беня Крик поднимает бокал. Потому что Беня не просто берёт чужое — он делает из этого оперу. Вот Фроим Грач, старый бандит с пальцами как водопроводные трубы, который решает, кому жить на Молдаванке. Вот молочник Рувим Тартаковский, которого зовут «Полтора Жида» за рост и за жадность, — он прячет деньги, а Беня пишет ему письмо, учтивое, как приглашение на ужин. Только в конце приписка: если не заплатишь, тебя ждёт то, чего ты заслуживаешь. Вот налётчик, который явился на собственную свадьбу в оранжевом костюме, и никто — никто — не засмеялся. Каждая фраза скроена как одесская шутка: начало спокойное, середина кружевная, финал — удар под дых. Язык такой густой, что его можно намазывать на хлеб. Синтаксис гнётся, как портовый грузчик под мешком, — и не ломается. Здесь никто не говорит «я расстроен». Здесь говорят: «Беня, у меня горе сидит на горе и маленьким горем погоняет». Знакомая штука: когда в ленте мелькает видео с чьей-то невозможно красивой дерзостью — парень танцует на крыше, кто-то увольняется речью на три минуты, — и ты пересылаешь друзьям, и все понимают: вот так надо жить, хотя так жить нельзя. Беня Крик — тот самый вирусный клип, только из 1920-х Одессы, и он набирает просмотры уже сто лет. Но между куплетами — погром. Между тостами — кровь на брусчатке. Еврейский квартал зажат между морем и ненавистью, и весь этот шик, весь этот джаз на ломаном русском — это способ выжить красиво там, где выжить вообще трудно. Последний кадр: закат над Одессой, рыжий, как Бенин костюм. Где-то внизу порт. Кто-то грузит контрабанду. Кто-то наливает вино. Музыка не кончается.