Москва и москвичи

На Хитровом рынке человек стоит дешевле тулупа. В ночлежке Кулакова спят штабелями — за две копейки место на нарах, за копейку — на полу, бесплатно — стоя, привалившись к стене. Утром те же люди выползают на Солянку, и Москва делает вид, что их нет. А через три квартала — «Эрмитаж» Оливье. Да, того самого. Стерляжья уха, расстегаи, шампанское рекой. Купцы швыряют сотенные, официанты в белых фартуках скользят бесшумно, как дипломаты. Один мир не знает о другом. Хотя знает — просто в упор не видит. Здесь репортёр лезет в подвалы, куда полиция заходит только отрядами. Записывает клички — Беспалый, Зарёванный, Марфуша-Кастрюля. Пьёт чай с громилами, ночует в притонах. Не ради скандала — ради точности. Каждый переулок — готовый сценарий: вот банщик, который знает секреты всей Москвы. Вот трактир, где извозчики едят руками, а в соседнем зале — адвокаты с газетами. Самое странное — узнаёшь. Съёмная квартира, в которую лучше не водить гостей. Район, куда таксист не поедет после полуночи. Кофейня за углом, где латте стоит как чей-то ужин. Декорации сменились, спектакль — тот же. Москва пахнет калачами, дёгтем, сиренью и страхом. Одновременно.