Удачи капитана Блада

Карибское море. Штиль. Два корабля стоят борт к борту, и между ними — тишина, от которой хочется выть. Испанский капитан предлагает Бладу сдаться. Блад предлагает испанскому капитану партию в кости. Ставка — оба корабля. Это не бравада. Это математика: у Блада четыре пушки из двенадцати, половина команды в лихорадке, а в трюме — женщина, которую он пообещал доставить живой. Кости падают. Блад улыбается. Вот что бесит его врагов больше всего: не шпага, не тактика — везение. Такое наглое, системное, почти оскорбительное везение, которое выглядит как читерство. Шторм топит преследователей. Мель, на которую он садится, оказывается рифом с проходом. Пуля, летящая в висок, застревает в серебряной пряжке. Но вот сцена, где удача не работает. Бладу нужно спасти старого друга из испанской тюрьмы в Картахене. План идеальный. Исполнение — хирургическое. Всё рассчитано по минутам. И всё летит к чёрту, потому что друг не хочет уходить. Сломался. Плантации, цепи, побои — выбили из человека желание быть свободным. Блад стоит в вонючей камере, ключ в руке, дверь открыта, а человек напротив качает головой. Против этого никакой фарт не поможет. Знакомо — когда всё складывается, всё получается, а потом упираешься в чужое «не хочу» и понимаешь, что это единственная стена, которую нельзя взять ни абордажем, ни хитростью? И ещё один кадр — быстрый, как вспышка пороха. Ночь. Тортуга. Блад играет в карты с человеком, который через час попытается его убить. Оба это знают. Оба улыбаются. Свечи оплывают. Ром стынет. Кто встанет из-за стола первым — проиграет. Финальный кадр: Блад на палубе, за спиной — горящий порт, впереди — открытое море. Ветер меняется. Он всегда меняется — вопрос, в чью сторону. Блад поднимает воротник и не оборачивается.