Студент — краткое содержание, анализ, герои

Возвращение с охоты. Погода вначале хорошая, тихая, но к вечеру, в Страстную пятницу, с востока задувает холодный пронизывающий ветер, и всё смолкает. Студент духовной академии Иван Великопольский, сын дьячка, возвращается с тяги, где охотился на вальдшнепов, и идёт домой заливным лугом по тропинке. Пальцы у него коченеют, лицо горит от ветра. Ему кажется, что этот внезапный холод нарушил порядок и согласие в природе. Он вспоминает, что дома сейчас холодно и голодно: мать сидит на полу в сенях и чистит самовар, отец лежит на печи и кашляет, а по случаю Страстной пятницы ничего не варили. Студент думает, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, и при них была такая же лютая бедность, голод, дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, пустыня кругом, мрак, чувство гнёта. Все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдёт ещё тысяча лет, жизнь не станет лучше. И ему не хочется домой.

У костра. Огороды у реки называются вдовьими, потому что их содержат две вдовы, мать и дочь. Там горит костёр. Вдова Василиса, высокая пухлая старуха, стоит у огня и задумчиво смотрит на него, а её дочь Лукерья, маленькая рябая баба с глуповатым лицом, сидит на земле и моет котёл и ложки. Они только что отужинали. Студент здоровается, подходит к костру греться.

Он вспоминает, что точно так же в холодную ночь грелся у костра апостол Пётр, и начинает рассказывать женщинам евангельскую историю. На Тайной вечере Пётр сказал Иисусу, что готов идти с ним и в темницу, и на смерть, а Господь ответил, что не пропоёт сегодня петух, как Пётр трижды отречётся от него. После вечери Иисус смертельно тосковал в саду и молился, а бедный Пётр истомился душой, ослабел, веки его отяжелели, и он не мог побороть сна. Потом Иуда в ту же ночь поцеловал Иисуса и предал его мучителям. Иисуса связанного вели к первосвященнику и били, а Пётр, измученный тоской и тревогой, предчувствуя, что вот-вот на земле произойдёт что-то ужасное, шёл вслед. Он страстно, без памяти любил Иисуса и теперь видел издали, как его били.

Во дворе первосвященника работники развели огонь, и Пётр грелся вместе с ними. Одна женщина, увидев его, сказала, что и этот был с Иисусом. Пётр отрёкся: не знаю его. Потом ещё двое узнали в нём ученика, и он снова отрёкся. И после третьего раза тотчас же запел петух, и Пётр, взглянув издали на Иисуса, вспомнил слова, которые тот сказал ему на вечери. Он вспомнил, очнулся, пошёл со двора и горько-горько заплакал. Студент представляет себе этот тихий-тихий, тёмный-тёмный сад и в тишине едва слышные глухие рыдания.

Василиса вдруг всхлипывает, крупные обильные слёзы текут по её щекам, и она заслоняет рукавом лицо от огня, будто стыдясь своих слёз. А Лукерья, глядя неподвижно на студента, краснеет, и выражение у неё становится тяжёлым, напряжённым, как у человека, который сдерживает сильную боль.

Правда и красота. Студент прощается и идёт дальше. Он думает о Василисе: если она заплакала, а её дочь смутилась, то, очевидно, то, о чём он только что рассказывал, что происходило девятнадцать веков назад, имеет отношение к настоящему — к обеим женщинам, к этой пустынной деревне, к нему самому, ко всем людям. Старуха заплакала не потому, что он умеет трогательно рассказывать, а потому, что Пётр ей близок и она всем своим существом заинтересована в том, что происходило в душе Петра.

Радость вдруг заволновалась в его душе. Прошлое, думает он, связано с настоящим непрерывной цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему кажется, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой. Переправляясь на пароме через реку и глядя на свою родную деревню и на запад, где светится узкой полосой холодная багровая заря, он думает о том, что правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжаются непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляют главное в человеческой жизни и вообще на земле. Ему только двадцать два года, и чувство молодости, здоровья, силы и невыразимо сладкое ожидание счастья овладевают им, и жизнь кажется ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла.